Маша Дрокова, www.mashadrokova.livejournal.com:
Здравствуйте, дорогие зрители RUSSIA.RU.

Константин Максимюк, www.mosmellowman.livejournal.com:
С вами передача «Живая среда» и программа о том, что делает Интернет живым.

Маша Дрокова:
И с вами её ведущие, Константин Максимюк.

Константин Максимюк:

И Маша Дрокова.

Маша Дрокова:
Сегодня у нас очень важная тема, итоги 2009 года для Рунета.

Константин Максимюк:
Мы решили вспомнить всё самое интересное, что происходило в живом Рунете, в блогах, в социальных сетях, в вирусном виде и так далее, вот во всём том, что оживляло Рунет.

Маша Дрокова:
2009 год — это год, когда Рунет во многом оживляла политика и политики. Безусловно, не осталось незамеченным такое событие, что у нас появился один новый блоггер, который породил собой такой, достаточно.

Константин Максимюк:
Как он сам говорит, необычный блоггер.

Маша Дрокова:
У которого часть комментариев удаляется… но, с другой стороны, это не так необычно. Так вот, первый вопрос я хотела бы задать Кириллу Мартынову.Кирилл, скажи, пожалуйста, как ты считаешь, что значило это появление, отразилось ли оно как-то на судьбе Рунета.

Кирилл Мартынов, kmartynov.livejournal.com:
Безусловно, здесь есть два мнения по поводу «блога Медведева», существует два таких радикально различных мнения. Первое из них состоит в том, что это всё симуляция, что на самом деле никакого влияния на политику это не оказывает, что блоггер Медведев — это несерьёзно, что уровень главы государства – это что-то одно, а уровень блогов, и, тем более, там, твиттера, или там микро-блоггинг, — это что-то совершенно другое, и они существуют в таких непересекающихся вселенных. Есть прямо противоположная точка зрения, о том, что вот мы, наконец-то, приходим или уже пришли к какому-то новому типу демократии, сетевой, когда любой гражданин страны может зайти в Интернет, найти там «блог Медведева», и оставить ему какую-то информацию, которая, он считает, должна отразиться на том, как страной нужно управлять. Ну, как правило, это какая-то жалоба. Я думаю, что на самом деле, более адекватное, как всегда, нечто третье, некая середина, которая сводится к тому, что, с одной стороны, конечно, пока вот эти вот правительственные блоги, в том числе блог президента, это всё ещё находится в таком зачаточном состоянии, и никакого серьёзного влияния на нашу политику большую не оказывает.

Константин Максимюк:
Вы согласны с тем, что, по сути, — это жалобная книга?

Кирилл Мартынов:
Сейчас это жалобная книга, к сожалению.

Константин Максимюк:
Причем, здесь, собственно, блоги, потому что, например, вот у меня мнение такое, что, фактически, это трансляция новостей и какая-то жалобная книга, я, лично для себя, там больше ничего не вижу. Может быть, не надо было называть это блогом, оставить всё.

Кирилл Мартынов:
Я бы сравнил ситуацию с выходом  «блогa  Медведева» с ситуацией вообще возникновения русских блогов и там Романа Лейбова. И выхода его в «Живой Журнал». Тогда тоже совершенно никто не понимал, зачем это вообще нужно. То есть, это была какая-то такая узкая среда для нескольких десятков лично знакомых друг с другом интеллигентов, которые обменивались результатами своего творчества. Это среда, которая будет вырастать, то есть блоггер Медведев и его жалобная книга. Она будет вокруг себя создавать новую среду, новое политическое …

Константин Максимюк:
То есть он дозреет до записей?

Кирилл Мартынов:
И он дозреет до записей, и комментаторы  дозреют до того, чтобы с ним вступать в дискуссию, а не только жаловаться.

Маша Дрокова:
Кирилл, ты сказал о том, что никакого существенного влияния на политику пока вот этот вот «блог Медведева» не оказывают. Но оказывает ли этот блог влияние на Интернет?

Кирилл Мартынов:
Вокруг «блога Медведева» будет складываться некая новая политическая среда, может быть, она будет складываться медленно, процесс займёт не один год, Но когда крупные чиновники будут выходить, депутаты там, не только чиновники, будут выходить общественные деятели, они будут выходить в Интернет, они вокруг себя будут создавать новую среду. И люди будут понимать, что политика – это не то, что происходит где-то в заоблачных вершинах, за какими-то страшными кремлевскими стенами, где сидят какие-то жуткие гоблины и что-то там решают, а политика – это то, что происходит вот буквально на расстоянии одного клика от них.

Константин Максимюк:
На самом деле, таких политиков, в общем, довольно много, они, правда, в основном позиционные, и это не события 2009 года.

Маша Дрокова:
Тем не менее, вот что это за люди, которые пишут в блог к Медведеву, нельзя ли сказать, о том, что через какое-то время к этим людям будут относиться так же, как к людям, которые выходят на митинги или которые звонят на радио, которых часто относят к типу таких «городских полусумасшедших»?

Константин Максимюк:
Там 80% таких людей.

Кирилл Мартынов:
Мне кажется, что даже если сейчас к ним относятся именно так, то потенциально ситуация будет меняться. Потому. Что Интернет, в отличие от классических средств массовой информации, таких, как газеты, радио и телевидение, он всё-таки более интерактивен, т.е. ты можешь не только оставить комментарий в «блоге Медведева», но ты можешь сам в своём блоге написать о том, что ты оставил комментарий. И если эта тема будет какой-то живой, то  об этом узнают люди, и это будет обсуждаться.

Константин Максимюк:
Так в случае с футурологом, да, по-моему?

Кирилл Мартынов:
Ну, футуролог, это, знаете, скорее всего. Вот этот вот Максим Калашников – это вот родовые муки того пространства политического, которое сейчас появляется. Это пространство, оно рождает уродов сначала. Важно то, что в Рунете Медведев будет в этом году представлен не только, как блоггер, но ещё как автор вот этой своей программной статьи «Россия, вперёд!», которая была опубликована.

Маша Дрокова:
Да,  которая разошлась по Интернету.

Кирилл Мартынов:
Которая была изначально опубликована, по крайней мере, газета «Русь» себе приписывает здесь первенство, она была опубликована в сетевом СМИ. Насколько я понимаю, в 2008 году таких вещей не было, и раньше, скорее всего, представить себе что-то подобное было просто невозможно.

Константин Максимюк:
Если бы он на комментарии ещё к ней отвечал – это была бы живая среда. А так – просто статья.

Маша Дрокова:
У меня такой вопрос, к Илье Переседову, вот что думающего человека может заставить написать в «блог Медведеву»?

Илья Переседов, peresedov.livejournal.com:
Ну, пока мне сложно представить себе, что должно произойти, чтобы я написал что-нибудь в «блог Медведеву».

Константин Максимюк:
Это надо окончательно стать думающим человеком.

Илья Переседов:
Да, видимо, мне надо совсем стать интеллигентом, чего бы мне очень не хотелось, либо, наоборот, перестать думать. Дело в том, что на мой взгляд, сегодня ситуация вот эта вот, выход Медведева в блоги – которая позиционируется чуть ли не, как выход человека в космос, чиновник пришел в Интернет, всё ещё окутан таким шармом удивления. Есть хороший анекдот, когда Му-Му убегает от Герасима, подбегает к какому-то человеку и говорит: «Мужик, спаси меня!» Тот поднимает собачку и говорит: «Ни фига себе, в первый раз вижу, чтобы собака говорила!». «Ни фига себе, в первый раз вижу, чтобы мужик говорил!!!»

Вот эта вот встреча блоггеров с Медведевым – он говорит, и они разговаривают – надо же, как чудесно! Но это, не знаю, радость первой встречи, которая мне не близка, и здесь я не согласен с Кириллом, на мой взгляд, приход Медведева в Интернет, это большее событие для Медведева, чем для Интернета. Потому что для Рунета, для блогосферы это…

Маша Дрокова:
Кирилл считает, что для политики это не событие.

Кирилл Мартынов:
Я вообще считаю, что личность не имеет здесь никакого значения.

Илья Переседов:
Для политики – может быть, потому. Что, во всяком случае, я увидел после этого несколько достаточно интересных блогов региональных политиков, где они действительно пытаются писать сами, пытаются отвечать сами, это вот, конечно, замечательно.

Кирилл Мартынов:
Когда я говорил, что личности здесь не важны, а важна именно произрастание этой новой политической среды.

Илья Переседов:
Чудесно, что у нас чиновники, которые по закону все обязаны иметь высшее образование, мы узнаем, что они учатся писать от первого лица, говорить от первого лица, это прогресс, это не может не радовать.

Кирилл Мартынов:
Конечно, пять тысяч лет тому назад люди друг друга кушали, а теперь  наши чиновники, во-первых, не кушают друг друга, а во-вторых, учатся писать. Это прогресс!  То, что именно Медведев вышел в блоги, это не так важно. Важно то, что политика создает новую среду. Если мы с тобой, как интеллигентные люди, я, Илья, к тебе обращаюсь сейчас, да, попробуем на это посмотреть, не исходя из каких-то тактических вот нынешних ситуаций, а стратегически, то совсем на глобальном уровне что мы увидим? Что когда-то письменность привела к возникновению крупных бюрократических империй. Потом появился печатный пресс в Европе. Печатный пресс … к чему… что там Джеферсон писал, каждому по печатному прессу – и тогда у нас будет подлинная демократия. Но каждый не может иметь печатный пресс, потому, что это дорого.

Теперь у нас у каждого есть печатный пресс, и, очевидно, для меня, по крайней мере, что ни в 2009 году, ни в 2010, но в какой-то вот среднесрочной перспективе эта ситуация, в которой мы сейчас уже находимся, она будет иметь политические последствия.

Константин Максимюк:
И даже президенты смогут позволить себе.

Илья Переседов:
Если ты пытаешься заглянуть так далеко вперед, то может быть, но это уже из разряда футурологии. Я вообще весьма скептически смотрю на прошедший год, в плане там жизни того же самого Рунета и блогосферы, потому, что на мой взгляд, никакого витка развития не было, наоборот, мы могли в этом году окончательно убедиться, что никаких интеллектуальных вот таких норм диалога в блогосфере нет. Блогосфера в этом году показала себя окончательно, как простейший организм, который реагирует сугубо на прямое раздражение. Приходит Медведев. Бац! О! Да, надо же, с нами президент. О! Вау! Мы круты. Приходит Дымовский. Бац! Вау! Ты у нас нехороший, какой ужас.

«Случается» Саяно-Шушенская ГЭС. Ой, стучат там под водой, стучат, бац – никакого критического взгляда на это нет.

Маша Дрокова:
Илья, мне кажется, это во многом изменило немножко такое доминирование абсолютной оппозиции, немножко раскололо оппозицию, которая до этого в «ЖЖ» имела, наверное, больше популярности, более крепкие такие аудитории.

Константин Максимюк:
Почему же?

Илья Переседов:
Ну да, у нас блогосфера стала представлять такое стадо леммингов, которое перебегает из угла в угол, и в этой толпе невозможно различить никого, ни оппозиционеров, ни государственников.

Кирилл Мартынов:
Я согласен с тобой, что блогосфера устроена примитивно, но у меня есть объяснение, почему так происходит. Потому, что вот пять лет назад была четкая граница, вот это вот «реал»» так называемый, а это – так называемый «виртуал». В реальной жизни там происходят какие-то реальные события. А в виртуальной жизни там живут какие-то странные люди, в общем, была четкая граница, вот была реальная жизнь, вот есть Интернет. То, что мы наблюдаем в последний год, может, чуть больше – это разрыв этой границы, всё, границы больше нет, реальность и виртуальный мир перемешан.

Полина Колозариди, poli_kolozaridi.livejournal.com:
Кирилл, какой разрыв границы? Абсолютно нет никакой перемены языка. Ну, грубо говоря, как блоггеры пищали, как в комментариях всё было построено на примитиве, на простейшем языке, и то же самое, приходит политик, и начинает говорить на своём языке. Нет ни одного политика, который бы начал говорить на языке блогосферы, и также блогосфера не заговорила.

Кирилл Мартынов:
Да нет никакого «языка блогосферы», есть примитивная среда и более-менее примитивная реальность. Я хочу сказать, что блогосфера и реальность – это одно и то же сейчас. Мы пишем что-то в блоге, и наша запись имеет реальные последствия. Мы идем, совершаем какой-то поступок, и это отражается в блогах, и в  Интернете вообще. И вот Дымовский, при всей его примитивности, на самом деле, но майор Дымовский, это был очень интересный процесс – почему? Потому, что вдруг в голове какого – то милиционера там, может быть, ему кто-то подсказал, это уже не важно в данной ситуации, родился какой-то план, что вот он при помощи Интернета сможет добраться до «доброго царя», как он изначально хотел, и что-то в этой жизни изменить. И что получилось, в результате? Ему начали отвечать другие его коллеги, то есть им сказали: там какие-то люди про нас что-то нехорошее говорят, это плохо.

Маша Дрокова:
И они стали в интернете размещать свои записи.

Кирилл Мартынов:

Да, то есть всё, блогосферу от  реальности, её бессмысленно больше отличать.

Маша Дрокова:

Тем не менее. Написал блоггер, что умер президент Татарстана, и получил вполне себе реальные последствия. Это можно говорить о том, что это изменения и во многом последствия первых.

Кирилл Мартынов:
Да, да, конечно. Я ещё раз хочу это подтвердить. Илья, вот когда ты говоришь, что блогосфера примитивна, — посмотри ещё раз, посмотри на нашу реальность. Посмотри на людей, которые пьют пиво, смотрят «Дом-2». Вот как бы мы с ними слились, нет никакой разницей между блогосферой и ими.

Илья Переседов:
То есть, по-твоему, проект блогосферы, который начинался, как сообщество от  интеллектуалов до некоей элиты, он дошел до уровня, когда те же интеллектуалы деградировали, и вышли на уровень вот потребителей «Дома – 2» , только они потребляют информацию, да?

Кирилл Мартынов:
Я не считаю, что раньше трава была зеленее, понимаешь. Я никогда этой точки зрения стараюсь не придерживаться. Не в этом смысл.

Константин Максимюк:
Ребят, очень хорошо, что вы заговорили про «Дом-2», потому, как у нас есть человек, который, собственно, отвечает за трансляцию именно этого прекрасного события, но так сказать, в Интернете, в сети, «В Контакте», который сделал феноменальный рывок, на мой взгляд, в этом году, он сейчас всё расскажет. Близки ли тебе всё то, о чем ты говоришь, или «В Контакте» живет всё-таки по другим законам?

Александр Круглов, cryuglov.livejournal.com:
Нет,  «В Контакте» всё живет той же самой жизнью, что и все остальные, т.е. там последнее событие, которое всколыхнуло «Контакт», поскольку молодые пользователи, то смерть Турчинского. То есть, это 500-600 комментариев за день вызывает событие такое только в нашей группе. Да, я администрирую группу «Comedy Club», и к «Дому-2» oтношения никакого не имею.

Маша Дрокова:
Вот тут вот две темы, которые в принципе, пересекаются, с одной стороны был тезис выдвинут о том, что элита в «ЖЖ» перестала быть чисто элитарной, и, с другой стороны,»В Контакте», мне кажется, сейчас появляется большой конкурент, facebook, куда ушла часть элиты, и который тоже считается элитарным, и является примерно тем же для людей, которые считают себя мыслящими и умными.

Александр Круглов:
Любое сообщество, когда оно зарождается, какое-то интересное сообщество, естественно, сначала вот элита выходит, так было с facebook, так было с «ЖЖ», так было с «Контактом». А потом наступает какая – то черта, и начинают все простые люди, поскольку это тренд, это модно,  начинают туда регистрироваться и уже речь идет о том, что и «ЖЖ» не тот, и «Контакт» не тот, и люди, которые хотят выделяться, продолжать – они идут куда-то дальше. Вот для российских пользователей «В Контакте», более продвинутых, facebook стал таким местом, вот, я не сижу «В Контакте», я такой крутой, я сижу на facebook. Просто, чтобы вот создать новый тренд.

Константин Максимюк:
А чем «В Контакте» ты ответил этим крутым ребятам?

Александр Круглов:
А «В Контакте» никто не собирался отвечать, поскольку  «В Контакте», как мне лично кажется, он круче.

Константин Максимюк:
Я хотел вернуться к «Фермер», всё-таки ты меня не убедил, что «Фермер», это не событие года. На самом деле, событие, событие.

Александр Круглов:
Ну, мне кажется, это уже в прошлом.

Константин Максимюк:
Я слышал, что ты, Илья, активный «фермерянин», вот расскажи, как ты докатился до жизни такой, чем тебя это зацепило. Я не ожидал, если честно.

Илья Переседов:
Я пришел в «Фермер» сравнительно недавно, именно тогда, когда случился скандал по поводу того, что были перекрыты некие там возможности и накрутки. Вот, и многие люди там разорились, потеряли свои миллионы, вот в этот момент, когда поднялась эта буча, я узнал, что есть такая игра, я узнал, что там играют пять миллионов человек, ну, в тот момент играло пять, сейчас уже семь. Игрушка замечательная.

Маша Дрокова:
Она всем замечательная, кроме того, что она кучу времени занимает!

Илья Переседов:
А я тебе сейчас объясню, там каждый выращивает свою виртуальную капусту, морковку, что-то ещё, и воровать у друзей.

Константин Максимюк:
Неужели раньше этого не было?

Илья Переседов:
В моей жизни не было.

Кирилл Мартынов:
Скажи, я правильно понимаю, что там можно только воровать?

Илья Переседов:
Нет, там ещё можно выращивать и помогать.

Кирилл Мартынов:
А вот кооперация и рынок, там не предусмотрены?

Илья Переседов:
Нет, в компьютерной игре «Фермер» «В Контакте» реализована потребность русского человека в колхозе. Это – идеальный колхоз. То есть там есть микрорынок, то есть твоё собственное хозяйство, с одной стороны, с другой стороны, там происходит естественный процесс перераспределения собственности. И все довольны, на самом деле.

Маша Дрокова:
То есть, воровство – это естественный процесс перераспределения собственности?

Илья Переседов:
Я думаю, что это просто неправильный перевод.

Полина Колозариди:
Нужно заметить, что в facebook, вообще в англоязычном Интернете, никакого воровства, никакого колхоза нет. Там абсолютный индивидуализм, я просто сравнивала facebook’ую и «контактовскую ферму».

Илья Переседов:
Вот это и объясняет, почему нам не нужен facebook’учный «Фермер», а нужен наш, понимаешь, русский такой, колхозный. И когда я тырю, но я не тырю, я беру.

Маша Дрокова:
Ну, оно общее всё же!

Илья Переседов:
У своего собрата, друга, соседа, вот это вот как бы морковку с грядки.

Кирилл Мартынов:
Слушай, ну ясно уже, что это событие года. То есть это способ вернуться в СССР.

Илья Переседов:
Я понимаю, что тем самым в этот момент занимается ещё пять миллионов моих сограждан. То есть это виртуально, но это социализм.

Константин Максимюк:
Илья, раз уж мы затронули тему вот этих прикольных штучек, ферм там, и других историй, как главный вирусолог России, расскажи, что тебе запомнилось, что переплюнуло ли фермы, что вообще изменилось в России?

Илья Корнеев, brain_virus.livejournal.com:
Наше государство вирусило очень конкретно в этом году, и не один раз.

Маша Дрокова:
Самые яркие ситуации, какие были?

Илья Корнеев:
Самые яркие, мне кажется, было видео про «Год молодежи», достаточно мощно сделанное, и которое охватило, ну не знаю, по-моему, только ленивый его не посмотрел.  И когда все начали говорить, ну а как же, почему чиновников никто не ругает. Эти люди промониторили, то есть они поняли, что нужно ещё второй ролик, то есть нужен ответ. И сделали даже ролик с чиновником, ответив на потребности людей, что поругать чиновников тоже, не так хорошо, конечно, это сделали, уже без оттяжечки, но и в конце всё равно сказали: «Но молодежь-то вы не спите, вы фигнёй не занимайтесь, чиновник-то дурак, но вы-то…»

Второе что мне кажется – майор Дымовский и вот все эти похожие по роли Лужков…

Константин Максимюк:
Человек Грызлов, комик

Илья Корнеев:
А, да, да, потрясающе, очень. Вот пример, что 2008 год, это я знаю немножко там, как наше правительство занималось, это забить весь топ «ЖЖ», когда происходят выборы, и 29 из 30-и тем —  это про Путина, поэтому всё очень деревянными такими способами делалось. 2009 год, это уже какие-то креативные вирусные ролики, проекты, вроде Дымовского.

Константин Максимюк:
Растут, растут!

Илья Корнеев:
Да, причем довольно тонко сделанные, люди в них верят. Здорово.

Маша Дрокова:
А если не о политике? Вот что–то новое принципиально появилось? Вот у меня такое ощущение, что в основном берутся какие-то удачные примеры из-за бугра, переделываются, адаптируются и у нас раскручиваются. Или просто у нас их становится популярно.

Илья Корнеев:
Да нет, если честно, то всё то, что там очень популярно, у нас не идет никоим образом.

Илья Переседов:
Господа, о чем мы говорим, Дэвид Блейн, уличный маг, это же этого года событие?

Полина Колозариди:
Нет, прошлого.

Николай Белоусов, nik_limpi.livejournal.com:
Вы забыли, кстати, про тот же «Фермер» и «Уралсиб». Одно из самых ярких событий.

Константин Максимюк:
Кстати, да.

Маша Дрокова:
Что именно?

Николай Белоусов:
Они стали кредитовать пользователей, которые выращивают свою капусту и морковку. Слышал представителя «Уралсиба», он говорил, что «у нас самые популярные кредитуемые животные, это коза и свинья». У них прямо статистика ведется, кого они кредитуют, получили массу звонков в коллцентр на тему, а реальные ли это кредиты, люди писали , волновались, собирались нести деньги в банк. Это вот сегодня говорили, есть ли у нас российский Кейси , такого никто за рубежом не делал. В «Фермере», который существует в facebook, никто даже не пытался туда подступиться из брендов. А у нас все довольно открытые, хотя на самом деле, вот этот кейс тоже вызвал какую-то волну обсуждений «В Контакте», в какой-то момент это предложение хотели удалить, это вот, наверное, действительно были какие-то дебаты насчет того, что вот ребята, которые сделали это приложение, сделали вне администрации «В Контакте».

Маша Дрокова:
Может быть, они просили гонорары за каждую игру, которую разместили?

Николай Белоусов:
Да-да, как-то так.

Константин Максимюк:
Коля, ты, как человек, со стороны компании выступавший, что изменилось внутри, в головах людей, которые ответственны как раз за запуск таких вещей, о которых говорит Илья?

Николай Белоусов:
Ну, если коротко, то в этом году, могу судить даже по нашим тематическим конференциям, на последней, которая называлась «Russian Internet Week», пришло необычно много компаний, представителей компаний. Раньше, если они совсем осторожно смотрели на Интернет, если это ограничивалось тем, что Интернет должен быть просто вот в расходах на маркетинг, то сейчас начали задумываться в компаниях о том, куда вкладывать деньги, и почему так популярен на западе Интернет. Хотя это нельзя назвать трендом, то есть компаний намного больше не стало. Начали пробовать делать интерактивные компании, самые заметные на моей памяти – тот же «Клерасил» «В Контакте».

Маша Дрокова:
Куда в основном идут компании? Они в основном начинают свои сайты, делать переходы на свои сайты, или они идут в социальные сети, или они, например, делают платные посты?

Николай Белоусов:
Самые крупные, это, конечно же, социальные сети. При этом мы знаем только несколько кейсов «В Контакте» , пару кейсов в «Одноклассниках», там был йогурт «Вели» и второй кейс, это кофе «Якобс». На самом деле, мы тоже пытались стать В Контакте с «Одноклассниками», но в этот момент как раз у них поменялся собственник и  в тот момент они никак не могли понять, как они дальше будут работать. То есть, все идут в социальные сети. Mail.ru, «Одноклассники», «В Контакте».

Маша Дрокова:
А это не может выгнать часть аудитории из социальных сетей? Потому, что меня, например, «В Контакте» это очень раздражает, когда вот эти рекламные компании начались, до этого он мне казался чистым, некорруппированным, не было спама, и всё было замечательно.

Николай Белоусов:
Если судить по Западу, у них есть исследования, они там безумные цифры называют, порядка 90% людей, которые пользуются социальными сетями, считают, что туда должны приходить и бренды компаний, которыми они пользуются продуктами, там 86%.

Маша Дрокова:
А в России этих исследований не проводили?

Николай Белоусов:
В России не проводили,  боюсь, у нас совсем другие люди, но при этом им самим интересно, чтобы компании что-то делали.

Полина Колозариди:
Заводят же себе в «ЖЖ» аккаунты спонсируемые разными компаниями. У них на страничке Calvin Klein, ну, пожалуйста.

Константин Максимюк:
Ну, это было давно, это не тренд этого года.

Илья Переседов:
По-моему, это так и не прижилось особо.

Полина Колозариди:
Не прижилось, но мне кажется более важным то, что именно в этом году был достаточно крупный разговор о возможности регистрации блога, как СМИ. Вот это действительно событие, которое затронуло и сеть, и оффлайновый мир, потому, что при определенном количестве читателей… ну,  блоггер ottenki_serogo собирался зарегистрировать свой блог, как СМИ, в итоге, это обернулось скорее большой болтовнёй, и, в общем-то, показало, что блоги ни разу никаким СМИ не являются. И что они не могут, и что как бы блоггеры не претендовали на этот статус, но это уже другая история.

Константин Максимюк:
Ну, их же могут не спросить, в общем-то, и сделать СМИ.

Илья Переседов:
Как оказалось, в этом не заинтересованы ни блоггеры, ни те люди, которые выдают бумажку.

Кирилл Мартынов:
Короткую ремарку из истории технологий, я бы сравнил блоги с радио, как ни странно, ранним. Дело в том, что в начале двадцатых годов, США было очень модно радиолюбительство. И, более того, люди считали, что вот у каждого по радиоточке, с которой не только принимают, но и отправляют сигнал, это будет источником такого, какого-то нового культурного развития, новой культурной среды, и т.д. А что случилось потом? После 25-ого или 26-ого года, т.е. накануне как раз великой депрессии, в радио пришли большие корпорации, компании, они сумели пролоббировать законы, через американский Конгресс, и Конгресс принял закон, что для того, чтобы владеть радиочастотой, нужна лицензия государственная. Т.е. фактически зарегистрировать радиоточку, как СМИ. Но мне кажется, что угрозы такая ситуации существует, что мы тоже пойдем по этому пути. Что сначала мы думали, что это такая среда свободных интеллектуалов, потом мы думали, что это среда, открытая для масс, потом туда приходят крупные деньги, государство вместе с этими крупными деньгами, и начинается лицензирование.

Илья Переседов:
Но я тебе, кстати, могу сказать, что свобода блогосферы, она обусловлена только одним. До тех пор, пока Интернет у нас всё ещё как-то элитарен, всё ещё как-то, условно говоря, ограничен к нему доступ. Потому, что по сравнению с аудиторией, которая хавает видео на первых трех кнопках телевидения, объем Рунета всё ещё несказанно мал. Вот у нас, как сегодня уже было сказано, блоггер номер один, президент России, постоянно подчеркивает, что нам нужен широкополосный Интернет, каждый гражданин России должен получить доступ к широкополосному Интернету. Как только проект широкополосного Интернета будет реализован, и в Интернет начнут выходить не один из сотни автослесарей, а каждый второй, то мы получим ситуацию, в которой будет необходимо регулировать , иначе у нас полстраны окажется в заложниках у реальной дезинформации. И это будет уже очень серьёзная проблема.

Кирилл Мартынов:
Илья, один только короткий комментарий. Вот это твоё суждение, оно совершенно справедливо за одним исключением. Ты исходишь из того, что само государство наше, оно останется при этом неизменным. А это не факт, понимаете?

Илья Переседов:
Нет, я говорю, что если это произойдет, то у нас просто государства может не остаться.

Маша Дрокова:
Друзья! К сожалению, время постепенно движется к концу, и я хотела бы, чтобы каждый из присутствующих что-то пожелал на следующий год и сделал, может быть, свой прогноз о том, какой будет 2010 год для Рунета.

Николай Белоусов:
Всё-таки, 2009 год был на самом деле очень сложным, вот не знаю, как он отразился на всех остальных, но нас он прям бил постоянно. Я надеюсь, что в 2010 году финансовая обстановка у нас станет получше, как это ни странно, это очень важно. И остается пожелать на Новый год – включать голову, в том числе и маркетологам. Нам на самом деле интересно работать на рынке, на котором есть люди, которым хочется придумывать интерактивные вещи. Сейчас таких людей крайне мало. И прогноз на 2010 год, и пожелание одновременно будет: всё-таки, что Интернет для компании из такого местечкового проекта будет перерастать всё-таки в постоянное присутствие.

Константин Максимюк:
Что, наконец-то, успехов будет больше, чем провалов.

Маша Дрокова:
Спасибо большое.

Кирилл Мартынов:
Я бы пожелал Рунету, чтобы в 2010 году в нем было больше политики. Речь не идет о том, чтобы в нем появился ещё «блог Путина», блог всех-всех чиновников, и так далее. Речь идет о том, чтобы наши граждане и пользователи Интернета должны понимать, что такое демократия, собственно говоря. Это то, что именно они, в конечном итоге принимают какие-то решения, и эти решения влияют на их судьбу, индивидуально, и нашу коллективную общую, как некое сообщество. И винить нам в нашей судьбе некого, кроме нас самих. Вот мне кажется, что благодаря интерактивности Интернета, и благодаря тому, что вот эта такая вертикаль – далёкие Кремлевские стены, они становятся, благодаря Интернету, чуть ближе, мне кажется, что, возможно,  люди смогут это понимать. И это было бы хорошо.

Маша Дрокова:
Пожалуйста, Илья.

Илья Корнеев:
Я знаю, что очень многие крупные бренды, в данный момент спрашивают рекламные агентства, если мы в 2010 году откажемся от телика, вытянет ли Интернет наши бренды. Вот я желаю, чтобы наш Интернет выжил, и чтобы всё, что делалось в Интернете, делалось с большим интересом.

Маша Дрокова:
С любовью.

Илья Корнеев:
С большой ответственностью, чтобы было много потрясающих интересных проектов, а не тот информационный шум, который пока происходит.

Константин Максимюк:
«В Контакте» что будет?

Александр Круглов:
Продолжая предыдущую мысль, я, как человек , который участвовал. Бренды на самом деле приходят и спрашивают: «А можно, мы у вас рекламку повесим?». Хочу сказать, что 2009 год показал для меня лично пока очень низкую компетенцию людей, которые хотят выходить в Интернет, которые хотят пиариться. То есть, для человека, скажем, представителя маркетинговой компании, баннер – это вот предел мечтаний. То есть человек не понимает, что, используя социальную сеть, он может делать что-то интересное, а не отталкивающее. Креатива, да, очень мало. Хочется верить, что 2010 год будет интереснее, креативнее, веселее.

Маша Дрокова:
Полина.

Полина Колозариди:
Вся прелесть Интернета, она всегда была в том, что люди совершенно разных языков, разных «Контекстов», могли случайно обнаружить существование друг друга и заговорить на одном языке. Вот у меня есть опасения, что с массовизацией Интернета, со всеми этими прекрасными широкополосными инициативами, это исчезнет, и люди смогут просто… кто-то живет своей фермочке, кто-то  живет в своей «ЖЖешечке», и так далее. Вот мне бы не хотелось, чтобы это произошло, мне бы хотелось, чтобы у Интернета , при том, что он очень разный, осталось какое-то общее поле, остался какой-то более-менее общий язык. А самым большим событием этого года для меня в Интернете стало то, что благодаря всем политическим инициативам, мне теперь не нужно своей бабушке говорить, что такое Интернет, что такое блог. По-моему, это очень хорошо, очень приятно.

Илья Переседов:
Как я уже сказал, вот весь прошедший год, я всё про «ЖЖ», про свои проблемы в блоге, прошел под девизом «Трындёж и провокация», и я надеюсь, что в новом году мы как-то отойдем от этой тенденции. И, как раз в пику Кириллу, могу сказать, что я жду, что политики, ну если не меньше станет в Рунете, то хотя бы она останется на том уровне, на котором она есть,  потому, что, я уж тут притчами буду говорить, вот в старой русской народной сказке, когда там лису спас дрозд, и она стала спрашивать его,: «Kак мне тебя благодарить?»  Дрозд сказал ей: «Hакорми, напои, рассмеши, напугай». Вот Рунет нас пока, в основном, пугает или смешит. Я надеюсь, что люди будут больше думать о том, чтобы себя прокормить, и напоить, и своих ближних, потому, что действительно, пусть они своё гражданское чувство реализуют в конкретных делах, и решениях, а не в пустопорожней болтовне, вот, перетекая из одного поля в другое.

Константин Максимюк:
Я желаю Интернету в следующем году больше честности, чтобы блоггеры честно говорили, про что они пишут, и в чьих интересах. Чтобы политики писали не языком пресс-релизов, которым за них пишут их пресс-секретари, а чтобы делали это сами. Чтобы компании общались с потребителями по-честному, открыто, больше честности,  друзья.

Маша Дрокова:

Я желаю, чтобы Интернет по-прежнему оставался живым, и давал нам какие-то новые открытия, но все для того, чтобы это так было, мы постараемся сделать.

Константин Максимюк:
«Живая среда», даёшь интернет! Ура! Спасибо всем!

Маша Дрокова:
Спасибо!