Переживет ли Россия еще одну революцию? — этот вопрос волнует в Сети многих. Часто он принимает вид утверждения: «мне не нравится нынешняя власть, но я не хочу крови, не хочу очередной революции». Мне кажется, что в подобных рассуждениях есть смысловой подвох.

Во-первых, сами по себе революции в России не были кровавыми. Удивительно, но переход власти в такой огромной стране осуществлялся достаточно спокойно. Жестокости начались после Октября, когда большевики стали стремиться сохранить практически случайным образом добытую власть. Во-вторых, характеры революционных переворотов и разгул постреволюционного террора определялись у нас не активностью, а, наоборот, пассивностью населения. Политический кризис и коллапс, в котором оказалась страна в начале XX века, были следствием апатии граждан. Именно оно своим непротивлением допускало бесчинства экстремистской шушеры, о него разбивались все попытки позитивных преобразований.

Сегодня мы опять оказались в подобной ситуации, и если что-то и грозит нам провокацией репрессий, разгулом экстремистских банд, произволом криминала, то в первую очередь гражданское равнодушие и молчание. То, что в нас по сей день глубоко сидит страх публичного оглашения личной позиции, а всякое открытое несогласие рождает ощущение крамолы, выдает наше происхождение из советского интерната для глухонемых. Нас и наших отцов учили: всякое открытое заявление – провокация, всякое публичное выступление – прообраз революции. Дорогие, с чего бы?! В Европе, как по расписанию, граждане бастуют, выступают, ходят колоннами не реже раза в месяц. И что?! Кому-то кажется, что европейская система управления под угрозой? Зачем верить властям, когда они смотрят на нас как на зверей, которые, собравшись вместе, могут лишь жаждать крови?

Ситуация сегодня такова, что на произвол власти общество может ответить либо организованным гражданским недовольством-сопротивлением, либо молчаливым прикрытием экстремистских бесчинств. Второй сценарий гораздо опаснее первого. И не только из-за угрозы, что экстремисты, снова как в 17-м, смогут придти к власти, а тем, что полицейский аппарат под эгидой борьбы с экстремизмом обретет практически безграничную власть.

«Марш несогласных», действительно, является выдающимся событием, в первую очередь, как гражданское выступление. Участие в Марше подарило многим уникальный опыт: возможность почувствовать себя свободными людьми. Это была не эйфория от беззакония, а чувство независимости от авторитарной власти, переживание ожидаемых последствий гражданского выбора. Но в то же время эта акция в момент проведения не несла в себе никакого содержания, кроме констатации несогласия. Таким образом, с одной стороны, она вписывается в русскую традицию непокорности, когда заявление о бедах воспринимается достаточной формой протеста. С другой, целиком принадлежит медиа-среде — для тех, кто не был на Марше, его как бы и не было, для тех, кто был, его значение определялось последующими оценками и Интернет-обсуждениями.

Конечно, долго так продолжаться не может. Всякое несогласие должно облечься в форму организации и позитивной идеологии. Но есть угроза, что люди, стоявшие у истоков Марша, будут искусственно тормозить этот процесс, боясь потерять в численности «сторонников». Хуже всего, если более чем сомнительная риторика НБП будет лишь сопровождаться рассказами демократов об ограниченности народного терпения, а не опровергаться популяризацией либеральных идей. Хотя нынешняя ситуация может стать идеальной средой для формирования деятельных гражданских объединений, появления в стране подлинной демократической культуры.

Мораль: Немногие из последних поколений представляют себе точно, что такое революция вообще и в России в частности. Чаще всего в это слово вкладываются советские или постсоветские стереотипы.

Плохо то, что жупел революции используется для оправдания и продления гражданской апатии, в то время как эта апатия и порождает из себя экстремизм. Гражданская же активность не обречена на жестокость и бесчинства, наоборот, только она и может быть гарантией от беззакония и злоупотреблений власти.

Текст опубликован на сайте «На злобу»