Прислушался к разговору по телефону одной молодой девушки:
— Хорошо у меня дела — говорит — Россия только не радует в последнее время

Фраза эта — банальная и для кого-то привычная — меня сильно удивила
Я услышал острую фальшь и бессмыслицу в том, что у нас нормой повседневной речи стало одушевление страны, представление о ней как о чём-то однородном и живом

Мне кажется, обычным людям такое отношение не должно быть свойственно и подходит больше внешним наблюдателям, склонным к оправданным обобщениям

Какой-нибудь Washington Post может позволить себе заголовок в стиле «Россия впала в раж», комментируя поведение наших политиков на международной арене. Или, если верить Андрею Кураеву, в 90-е Папа Иоанн Павел II в аэропорте Шарля Де Голля воскликнул: «Франция! Что ты сделала со своим крещением!», удивляясь масштабам и характеру секулярных перемен в этой стране

Но то, что свойственно Папе, вряд ли полезно обывателю

Почему же мы настойчиво не хотим воспринимать свою жизнь облаком событий, которое формируют разные силы, а часто видим её диалогом с одним несговорчивым и не самым понятливым собеседником — собственной страной?

Перебирая аналогии из обыденной жизни, я, кажется нашёл пример локации, в которой наше сознание ведёт себя похожим образом — это аэропорт

Россия — это аэропорт с бесконечной задержкой рейса

Крупные аэропорты всегда персонифицированы — они живут своей жизнью, различаются между собой удобствами и атмосферой, царящей внутри, наконец, их деятельностью могут управлять разные правила. Запертым в пункте вылета людям очень сложно оставаться равнодушными: они всегда опасаются опоздать на рейс, стать жертвой мошенников или привлечь к себе излишне пристальное внимание сотрудников службы безопасности

Но главное, когда телом ты ещё здесь и твое оперативное внимание заботится, как бы не встрять в неприятности, мыслями в это же время ты уже далеко — в конечной точке своего путешествия

В таком состоянии оперативные трудности и неурядицы воспринимаются сугубой ответственностью персонала и руководства аэропорта. На них можно сердиться, их можно нарочито не замечать, но повлиять на их активность практически нет никаких шансов: во-первых, для серьезных разборок всегда мало времени — самолёт вот-вот улетит, а во-вторых, никто не хочет ставить под угрозу срыва основное путешествие

Всё это очень похоже на жизнь в России: у нас ведь не просто отсутствует культура эмоциональной уравновешенности и публичного уюта. Если присмотреться, можно решить, что большинство людей в России даже не задумываются, как сделать свою жизнь лучше в далёкой перспективе. Они словно сидят на чемоданах и душой уже находятся в том идеальном месте, куда гарантирует их перенести билет, лежащий в кармане. Вот только билета нет

Есть ещё одна интересная особенность: дискомфорт, с которым сталкивается пассажир в аэропорте, он сравнивает не со своим домом, а с теми удобствами, которые ждут его в конце путешествия. Житель перенаселенной коммуналки, бесконечно дожидающийся турецкого чартера, сравнивает жесткие сиденья в зале ожидания не с родной колченогой табуреткой, а с креслами, которые видел в рекламном проспекте своего будущего отеля

Честное слово, нигде в Европе вы больше не найдете такого привередливого отношения к окружающей действительности, как в нашей стране: там любят и умеют улучшать жизнь, делать её более надёжной и удобной, но капризного сравнения мелочей повседневности с воображаемым идеалом «как-должно-быть» вы не встретите. Потому что люди там просто живут, здесь и сейчас, без фантазий о мифическом идеальном мире, в который высшие силы обязаны их перенести

Мне кажется, рано или поздно от образа России-аэропорта в головах придется избавляться. Тем более, что совершенно непоянятно, куда в конечном случае намереваются «улетать» наши граждане? В Рай? Новороссию? Великое прошлое?
Вряд ли: цена билетов слишком высока, а чартеры ни в одном из этих мест не принимают
Вот и бегут их дети, начитавшись сообщества «Пора валить», в Шереметьево с криками «Выход есть и он — здесь!» Кстати, девушка, спровоцировавшая появление этого поста, как оказалось, общалась со своей бывшей одноклассницей, живущей во Франции

Тургеневский Базаров говорил: «Природа не храм, а мастерская!» Я бы дополнил его установку ещё одной: «Россия — не аэропорт, а…» А что?