Представляете, оказывается, реалити-шоу «Дом-2» всё ещё идет по ТНТ!
И в нем участвуют те же лица, что и год назад!

Я узнал об этом случайно, зайдя вечером в университетскую столовую. Там под потолком висит телевизор и в нем сидела Алена Водонаева.

Она была в очках на пол-лица, вязаной шапочке и просила односельчан оставить для нее нового мальчика, поскольку он ей интересен.

У меня в воображении сразу возникла картина «20 лет спустя»: сидит на пеньке та же Алена с букетом старческих заболеваний и маразмом, приобретенным в длительной информационной блокаде, и скуренным голосом хрипит: «Я хочу попробовать с этим мальчиком, уверена, на этот раз у меня все получится!»

Ведьма из Блэр какая-то, честное слово!

Так случилось, что когда этот проект запустили в эфир, я смотрел его достаточно регулярно. И не скажу, что он мне категорически не нравился. Т.е. здоровое отвращение, конечно, присутствовало, но в то же время я воспринимал это шоу как окно в мир, который был от меня всегда скрыт. Мне казалось только, что его место на каком-нибудь канале: «Discovery» или «NATIONAL GEOGRAFIC» в разделе «Из жизни животных». Где-то между репортажем о размножении павианов и трагическим плачем о судьбе древесных лягушек.

Логика построения этого проекта достаточно простая. В советских детских садах было одно неизменное праздничное развлечение: на утренник приходил человек с баяном и начинал играть, а дети бегали вокруг выставленных в центр зала стульев и табуреток. Баян периодически прерывал игру, дети прыгали на сиденья, кому-то одному стула не доставалось, он выбывал, а его место занимал новый ребенок или из круга убирался один стул. Эта игра могла длиться вечно, единственный, кто определял ее сроки — баянист, который рассчитывал их из того, сколько ему заплатили. В случае с «Домом-2» в роли человека с баяном выступают устроители, а в роли заказчиков — зрители — потенциальные участники.

Никакая постройка дома, никакие отношения персонажей не смогут послужить поводом для прекращения проекта, покуда он приносит прибыль. Единственное, ситуация в телешоу усложнена тем, что в роли стульев, на которых стремятся запрыгнуть временные участники, выступают люди, а вся эта свистопляска носит гордое имя «ЛЮБОФФ».

Долгое время я наблюдал за проектом просто как за зверинцем. Меня умиляло, как много там разговоров. В ситуации, где никакие слова не нужны, вернее, невозможны, от персонажей, строящих свой образ на вилянии задом и слюнявом вытягивании губ, никак не ждешь многословия и красноречия. А здесь их целый поток. ОНИ трындят постоянно! И, главное, КАК ОНИ ЭТО делают! С какими интонациями!!!Все участники проекта отчего-то поголовно гнусавят! Еще один раздражитель для нормального уха.

Повторюсь, поначалу я наблюдал за проектом весьма отстраненно. Единственный серьезный дискомфорт, который он мне принес, — это праведный двухдневный гнев жены за слова, что она ведет себя, как Ольга Бузова. Сравни я ее с Каштанкой, она обиделась бы меньше, хотя для меня на тот момент между Ольгой Бузовой и Каштанкой не было принципиальной разницы.

Потом я присмотрелся и заметил, что проект может иметь более глубинный уровень восприятия. Происходящее там — ни что иное, как жизнь первобытного племени. Смотрите, все сходится: каждый из домовят отвечает за свою жизнь в первую очередь перед племенем, его интимная жизнь является достоянием общины, а общественные интересы претендуют на то, чтобы быть его интимным интересом и необходимостью. Скорость, с которой они строят и любят друг друга и мир вокруг, может быть объяснена только необходимостью защититься от разрушительного Хаоса. Действительно, если бы Рому и Степу внешняя необходимость не обязывала выходить на помост и петь песенки, им бы оставалось только вцепиться в глотки друг другу и спалить на хрен дом со всеми его обитателями, доказывая свое великолепие и абсолютную силу.

Читатель наверняка вспомнил уже посиделки вокруг костра на «Лобном месте» (название-то какое), на которых принимаются решения, поворотные для жизни вселенной «Дома-2» (решения, как правило, о том, кого съесть сейчас, а кого оставить на следующую неделю), и ждет, что я заговорю о них. Не заговорю, с ними все понятно. Я буду рассматривать Ксению Собчак.

В рамках первобытной картины мира Собчак, несомненно, играет роль богини. Она — представитель «верхнего мира», из которого вышли когда-то все участники и куда они когда-нибудь вернутся (но победитель займет в нем наидостойнейшее место). Она служит для них эталоном, ей поверяют все нужды, надежды и страхи, она примиряет и обнадеживает всех. Барабулька-Бородина выполняет при Собчак служение жрицы. Доносит до племени волю богини, когда ее нет рядом, истолковывает ее слова и следит за правильностью их выполнения. Даже совпадение имен Ксения-Ксюша — в таком случае видится не случайным, но имеющим символическое значение.

Однако и картина «Дом-2 — первобытное племя» не окончательна, от финальной целостности ее удерживает назойливая повторяемость сюжета. Я бы сказал, что ситуация «Собчак — богиня племени-Дома» ущербная, поскольку лишена мужского начала, но меня неправильно поймут. Скажем по другому: в рамках первобытного мира все должно приходить к финальному итогу, проходить через рождение, смерть и воскрешение. Правдивость и повторяемость ритуала основываются на его законченности и целесообразности полученных от него результатов. В псевдоритуальной жизни «Дома2» никакого закономерного финала нет. Даже если это племя, чтущее богиню-матерь-Собчак, это почитание должно находить коллективный выплеск, в массовой оргии, например, во время которой каждый может прикоснуться к священному телу, приобщиться его сакральной благодати.

Повторяемость же проекта — это повторяемость испорченной пластинки. «На колу мочало — начинай сначала» — такими словами Собчак уместно было бы открывать каждую передачу. Но тогда это повторяемость дурная, бесовская, берущая начало от ведьминого глаза. Как проклятый злым колдуном человек не может добраться до цели, которая маячит у них перед глазами, так и участники проекта «Дом-2» не могут дотянуться и овладеть домом, который растет у них под носом. Более того, некоторые начинают служить злой воле, заманивающей юношей и девушек глубоко в лес. Как Карлик Нос, помогая колдунье, стал белкой в ее дворце, участвующей в ее злодеяниях, так и какие-нибудь Май Абрикосов и Солнце, словно Гензель и Грета, попав в Пряничный домик, потеряли себя, заблудившись в мире иллюзий и стали приманкой для других наивных душ.