От редакции. Ценные бумаги крупнейших страховых компаний на торгах 11 марта резко подешевели на фоне новостей о землетрясении и цунами в Японии. В результате землетрясения магнитудой 8,9 и последовавшего за ним цунами в Японии, по предварительным данным, погибли несколько сотен человек. Правительство страны уже объявило землетрясение 11 марта самым разрушительным в истории Японии. Экономический ущерб от стихийного бедствия пока не подсчитан, однако японские власти называют его «огромным». По оценкам участников рынка, оно может обойтись экономике Японии в краткосрочной перспективе в один процент ВВП. Последствия стихийного бедствия комментирует журналист Илья Переседов.

* * *
Надо сказать, что за последние годы Япония приобрела статус «антагониста России». Потому что Россия большая, Япония – маленькая; Россия победила во Второй мировой войне, Япония – проиграла. Вместе с тем при этом у Японии нет суверенитета, и она насчет этого особенно не беспокоится, а у нас главная тема – это суверенитет. Также Япония совершила технологический прорыв, но мы пока еще топчемся на месте и лишь строим планы, как бы нам прорваться в блестящее будущее. Главный же предмет этого неочевидного конфликта – фанатичная тема территориальной целостности страны. Я имею в виду битву за Курилы: мы тоже обязаны ей Японии, потому что если бы не притязания японцев на Курильские острова, вряд ли у нас про них бы кто-то вспомнил, а также вспомнил бы, что это – наша территория и ее как-то окультуривать.

Поэтому при общей несхожести наших народов и политических векторов между Россией и Японией существует тесная связь. Если бы я был геополитиком-метафизиком, я бы сказал, что это «ментальная связь» или что-то вроде этого. В любом случае, очевидно, что каким-то образом мы связаны. И поэтому то, что происходит в настоящий момент с Японией нам безумно интересно. Однако сейчас вряд ли можно говорить о какой-то «мегажалости»: российский народ явно не способен в едином порыве объединиться в сочувствии к японцам, (конечно, официально всем нам жаль, но реально русский народ не чувствует потребности монолитно сочувствовать японцам). Когда происходили цунами в Индонезии, нам было проще сочувствовать этому государству, потому что мы туда ездим отдыхать. И мы смотрим на население тех стран (хотя, конечно, это совершенно неоправданно) как на все еще развивающихся полуаборигенов. Однако на японцев мы не можем смотреть как на развивающихся полуаборигенов. Мы в лучшем случае можем смотреть на них как на гордых самураев или как на владельцев секретов компьютерной модернизации.

Поэтому настоящая катастрофа и цунами, которое накрыло Японские острова, нам понятна и по-человечески мы, разумеется, сожалеем. Случившееся – это триумф природы и приговор технократии, как мы ее привыкли понимать. Ведь человечество сегодня ощущает бесконечность своих сил, но при этом бессознательно понимает, что всё, что мы строим, может «навернуться» за счет какого-нибудь сдвига земной коры, цунами, метеорита или чего-нибудь еще. Дело в том, какой мы вывод делаем, исходя из случившегося.

Я уверен, что Япония переживет этот удар, и переживет достаточно быстро. И я не исключаю, что даже в экономическом плане она сможет из этого извлечь некую выгоду. Случившиеся события – это повод для Японии и для японцев дать почувствовать свою значимость миру. Потому что в Японии находятся заводы, связанные с электроникой, в Японии находятся центры мировых корпораций, Япония плотно «вписана» в глобальную мировую экономику, надо сказать. Причем «вписана» в смысле хайтека гораздо сильнее, чем это происходит с Россией.

Мне кажется, что Япония, сыграв на жалости к себе (абсолютно оправданной жалости, потому что это ужасно, когда гибнут люди!), конвертировав эту жалость, сочувствие и свою важность в мире, очень быстро поднимется и разовьется. Я не исключаю даже, что через полгода-год после этих событий или даже раньше претензии Японии на Курилы станут в глазах мировой общественности более оправданны. А мы, в свою очередь, сможем почувствовать острее последствия своей апатии, своей отстраненности от современного, бурно развивающегося техногенного мира.

Что касается пострадавших российских территорий, я не думаю, что нашим людям сейчас что-то угрожает. Потому что, во-первых, людей там живет не очень много, особенно по сравнению с Японией, во-вторых, я верю в МЧС и нашего министра Шойгу. Поэтому я думаю, что все необходимые меры будут приняты.

Ярким примером того, как та же самая жалость к пострадавшим может сыграть свою роль для граждан России, пострадавших от стихии, являются летние пожары. Это было страшное бедствие, но мы знаем, что люди, семьи и села, пострадавшие от пожаров, в итоге приобрели: им было построено жилье и коммуникации, значительно превышающие по уровню то, где они жили до пожаров. Мы даже знаем, что были случаи, когда люди поджигали свое имущество специально. Кроме того, не исключено, что для российского правительства, серьезный причиненный урон постройкам и коммуникациям на этой территории может стать поводом заняться в большей степени освоением этих территорий. Всё старое будет сметено, и это хороший повод и возможность соорудить что-то новое.

Русский журнал