Самой большой неожиданностью во вчерашнем фильме «Президент» для меня стал образ Патриарха. Я и не подозревал, что Кирилл настолько сильно изменился за те полгода-год, пока я его не видел.

Десятилетиями основой его имиджа был образ активного и деятельного проповедника и управленца, который олицетворял собой новую Церковь и дополнял (а в чем-то и противостоял) консервативной медлительности Алексия. Так же было и после интронизации.

Какое-то время интонационно они совпадали – новый Патриарх и вечно новый президент. И вот теперь, вместо вдохновлённого и юного душой проповедника мы видим могучего, но изможденного вселенскими заботами старца, который говорит медленно, глубокомысленно, важно… Всё, что он изрекает, настолько значимо и безапелляционно, что исключает возможность всякого диалога или полемики.

Этим, надо сказать, отличаются практически все спикеры картины. Нам показали галерею великолепных, обаятельных старцев, которые прожили замечательные жизни. Им есть что вспомнить, чему умилиться, о чем погрустить. И ничего не жаль, и не за что стыдиться… Речь не о возрасте, а именно об амплуа, в котором выступили эти люди. Ведь старец – это человек, который всё постиг, во всём для себя разобрался, пережил самое значимое из отведенного в жизни и теперь ему открылся дар прозрения.

Песков, Полтавченко, Колесников, Иванов, Шойгу, Михалков и даже Прилепин, который оброс внезапно статью ВПЗРа, все они прозревали в тиши и тайне, рассказывая, к какому безусловному акме пришла наша страна стараниями Путина. Поведали и, довольные собой, застыли в благостной неге.

Надо заметить, на их фоне президент выгодно смотрится человеком живым и молодым духом. Ему не чужды сомнения, эксперименты, тяга к новизне. Знакомы внутренние борения и страсти. Во время просмотра мне несколько раз становилось обидно за гаранта: если верить видеоряду, в жизни он окружен лишь пенсионерами, детьми и соратниками-аксакалами. По версии фильма президент занимается в основном как раз защитой благ детей и пенсионеров.

Интонация обретенного и безусловного блага настораживает в картине больше всего. А ещё бескомпромиссная серьезность всех её участников, за исключением Путина. Серьезность, боязнь структурных перемен и новых стилей, готовность бесконечно умиляться детской непосредственности – это отличительные черты геронтократии. И все они присутствуют в картине сполна. Путинская Россия в её трактовке – это дом престарелых, объединенный с больницей и детским садом. Где бизнес – своеобразная хозчасть, которая отвечает за коммунальные нужды.

Просмотр оставил после себя тревожное впечатление: плохо жить в стране с войной и санкциями, но еще хуже проснуться однажды в мире без юмора, сомнений и мировоззренческой конкуренции. Где нормой считаются убеждения, что всё героическое, лучшее и святое уже случилось когда-то, а теперь это благо нужно лишь бесконечно сохранять. Где спеть публично джаз на английском языке после работы может позволить себе, не боясь осуждения, лишь один человек. Которому и без того есть чем заняться.