И

Интернет будущего: всеобъемлющий и сегментированный

2015-01-28 "Сто лиц столицы" Интернет исчезает from peresedov on Vimeo.

АЛЕКСАНДР ВЕТРОВ: Главный эксперт этого часа — в программу «Сто лиц столицы» мы пригласили исполнительного директора Фонда «Разумный Интернет» Илью Переседова. Илья, здравствуйте.

ИЛЬЯ ПЕРЕСЕДОВ: День добрый.

ВЕТРОВ: Я написал «Разумный интерес» и думаю — что-то не про вас наверно. Хотя разумный интерес тоже. Так вот, «Разумный интернет» — действительно, разумный или нет? Кстати, я вас поздравляю, Илья, с праздником. У вас сегодня знаете праздник какой?

ПЕРЕСЕДОВ: Вы знаете, пока еще нет.

ВЕТРОВ: Так вот я вам сообщу. Я буду вашим новостником. Сегодня международный день защиты персональных данных. Представляете? Я тоже подумал — как странно, что вы пришли. Наверно, я думаю, Тамара, наш продюсер, специально вас привлекла под этот замечательный день. Будем сегодня говорить и о безопасном интернете и о том, вообще, насколько он небезопасен. Но прежде хотелось бы начать с инфоповода номер один. Это выступление Шмидта в Давосе. Слышали, да? О том, что он заявил, что не будет больше интернета и все схватились за голову — а что же будет вместо интернета. Это же очень интересно — прогнозировать будущее. Расскажите, что будет?

ПЕРЕСЕДОВ: Смотрите, если цитировать Шмидта более или менее подробно, то он говорил о том, что исчезнет интернет в привычном нам понимании. То есть, скорее можно будет говорить о том, что мы все погрузимся в такое информационное пространство, в котором этой границы перехода в виртуальное уже не будет. Вы знаете, мы с коллегами общались и я подобрал одно сравнение — вот долгие столетия письменность, например, была отличительной особенностью привелегированных людей и воспринималась как что-то исключительное. Как что-то уникальное. Как что-то, о чем можно сообщать только обещав божественных и священных. А потом появилось книгопечатание. В итоге возникли глянцевые журналы. В итоге возникли надписи маленькими буквами на всяких наших кастрюльках. Вообще, вокруг нас нет наверно ни одного предмета, на котором так или иначе не присутствовали бы буквы и слова. И вот то же самое с интернетом. Мы находимся на границе такого великого перелома, когда информационная виртуальная среда из чего-то обособленного проникает, просачивается везде.

Если привязываться к Шмидту, то он говорил эти слова достаточно локально и адресно. Дело в том, что раньше, чтобы присутствовал в интернете человек или некий гаджет, у него должен был быть прописан уникальный номер. И вот одна система спецификации — она предполагала ограниченное количество этих IP — адресов. Люди, которые просиживают в интернете — они знают наверняка очень популярную фразу: «Я тебя по айпишнику вычислю». Так вот, в наших нынешних реалиях обещание «вычислить по айпишнику» — оно пустое, бессодержательное. Потому что IP-адресов не хватает и большинство пользователей сидят под одним и тем же адресом. А вот новые технология, которая уже пришла и активно работает — IPv6 — она позволяет присвоить уникальный идентификационный номер даже каждой зубочистке в мире. И, соответственно, благодаря этому возможность доступа в интернете и возможность уникального поведения в интернете получает любой холодильник, любая табуретка. Вот то, к чему мы стремимся.

ВЕТРОВ: Понимаю вас. Пока это, знаете, разговор B2B, что называется. Давайте B2C сделаем? «IP — не IP» — что это даст обычному простому человеку, который приходит домой через 20 лет? Почему хочется помечтать? Тем более, что вы это можете делать как специалист, уже зная, что уже разработано. Потому что когда-то, мы в детстве, вы чуть наверно помоложе меня, читали книжки фантастические. И там говорили, что в 2250 году у всех будет персональный телевизор. Это казалось: «Ну как это?! Ты идешь по улице и ты заходишь в трамвай со своим персональным телевизором? Это нереально!» Сейчас мы все ходим со своими персональными телевизорами и так далее. Вот что будет?

ПЕРЕСЕДОВ: Вот смотрите. Мне кажется, что мы с вами все-таки одного возрастного и культурного поля люди. Я хочу напомнить, что все гики в этом январе справляли одну важную дату — это, если не ошибаюсь, 14 января 2015 — это дата, которая была выставлена на машине героя фильма «Назад в будущее», когда он прилетал вперед. И помните? Он увидел мир, в котором есть огромные 3D-голограммы, в котором вместо скейтбордов доски гравитационные, которые позволяют летать по воздуху. И на самом деле, если присмотреться, во многом, кроме разве что моды, пластиковой, плюшевой, все это есть сегодня и даже эти доски уже тестируются. Поэтому мир будущего, которое уже наступило и сейчас распространяется — это мир, в котором человек очень активно взаимодействует со средой, которая его окружает. У вас на руке часы. Они же замеряют ваше давление. Они же замеряют ваше сердцебиение. Сообщают это в интернете. Люди смотрят это в интернете на ваши спортивные достижения и это мотивирует их в свою очередь тоже заниматься спортом. Вы все вместе обмениваетесь комментариями. Вам уже не надо подводить стрелки и менять гирьки — ваши часы сами посылают сигнал в интернет и сверяют свою точность с каким-то астрономическим эталоном.

ВЕТРОВ: Вот смотрите — все будет зависеть от всего? Или все будет действовать на каждом этапе по своему? То есть, к чему вопрос — все централизовано сейчас. Как я себе это представляю — какие-то сервера где-то в Америке допустим. Там есть Google, Facebook и так далее. И если кто-то захочет — Цукерберг скажем, что-то выключит — и все — ничего не будет. Или у меня неправильное представление об интернете? То есть, то, к чему мы движемся — это более индивидуальный интернет, который независим от глобальной сети в целом?

ПЕРЕСЕДОВ: Нет. Здесь нужно различать. Вообще, интернет — он многослоен. И есть несколько компонентов, которые оформляют то, что мы называем интернетом. С одной стороны это инфраструктура. То, о чем вы в начале сказали. Это кабели, железные машины.

ВЕТРОВ: Оно все будет?

ПЕРЕСЕДОВ: Оно, естественно, будет. Оно, быть может, будет неким иным. Потому что сейчас, например, на полном серьезе обсуждается возможность вывода на орбиту спутников, которые покроют всю Землю пространством вайфая. Как бы либо бесплатного, либо который будет стоить копейки. Дело в том, что во многих странах сегодня право на интернет причисляется к базовым человеческим свободам, которыми должен обладать каждый человек.

ВЕТРОВ: Вообще супер — хорошая новость.

ПЕРЕСЕДОВ: Это тоже, как я говорю, палка о двух концах. Причем, самое главное, что здесь речь идет о сегменте частного использования. То есть, если мы говорим о сегменте промышленных или экономических механизмах — ну, там банковский сектор и так далее, то здесь одними спутниками дело не обойдется. Все равно старые добрые кабели останутся. Но так или иначе — есть инфраструктура. Понятно, чтобы у вас на экране компьютера возник некий сайт, где-то должен стоять компьютер, в котором он находится. Это память этого сайта.

ВЕТРОВ: То есть, это обязательно? В «облако» нельзя это никуда…

ПЕРЕСЕДОВ: Опять же — «облако» ведь не летает по воздуху — это все равно какая-то железка. Даже если эта железка будет летать на орбите.

ВЕТРОВ: Я думал, что уже все, дошли специалисты до того…

ПЕРЕСЕДОВ: Нет, нет, нет. Это законы физики — они непреодолимы. Первое. А второе — программный комплекс. То есть, помимо железа должны быть еще некие программные механизмы. И вот то, что вы перечислили — то есть, Google, Facebook и так далее — в первую очередь, это уникальный код, уникальная программная среда, которая позволяет людям как-то между собой взаимодействовать. Наконец, третья составляющая — это наша с вами активность. То есть, может быть замечательный сайт, он может быть размещен на хорошем хостинге. Но если про него не знают люди, если людям неинтересно им пользоваться, то он внутри пространства интернета будет присутствовать весьма условно.

И на развитие интернета влияют все три этих компонента и все три этих компонента — они меняются. С одной стороны, понятно, что владельцы серьезных и масштабных программных продуктов — они стараются инвестировать в том числе и в железо. в хард. Соответственно, и у Гугла, и у Фейсбука есть свои сервера, есть свои технические решения. Это с одной стороны. А с другой стороны, каждая из этих компаний денно и нощно думает о том, как выстроить свою коммуникацию с пользователем. Вот, например, Facebook тестирует в Америке программу поиска пропавших детей. Если в каком-то регионе пропадает ребенок, то на страницах людей, которые находятся в настоящий момент в этом регионе — они видят в графе рекламы базовую информацию: фотографию ребенка и сведения о нем. На самом деле, эта система сейчас тестируется и никто не знает, как она себя поведет. Потому что, по логике вещей — да, это логично, это должно помочь. Тем более, надо сказать, что в Америке очень старая культура взаимовыручки. Например, там существует традиция печатать фотографии пропавших детей на пакетах с молоком. Причем, их могут печатать годами. И для американцев это нормально. А вот, например, от русских эмигрантов, которые приезжают в Америку, я слышал претензии на этот счет — что мы приходим покупать молоко и нам не хочется думать, что где-то пропал ребенок. Настроение портится.

ВЕТРОВ: Разные культуры.

ПЕРЕСЕДОВ: Поэтому, как в итоге эта программа повлияет в итоге на стратегию развития Фейсбука — приживется, например, она в России или нет — никто не знает.

ВЕТРОВ: Мы с вами говорим об интернете и о безопасности в частности. Вот у меня все-таки последний вопрос по поводу «железа» — я человек, который в этом ничего не понимает. Мы же все зависимы от него, от этого железа. Можно ли так сделать, чтобы все-таки меньше зависеть? Я имею в виду, что где-то оно там и кто-то там контролирует то, какую информацию я буду получать и буду ли я ее вообще получать.

ПЕРЕСЕДОВ: Подождите. Здесь, по сути, два вопроса. Первый вопрос, как я его услышал — мы любим интернет, нам нравится им пользоваться, но нас волнует, что эта информационная среда зависит от железяк, которые где-то там. Как нам себя от этого обезопасить. Здесь рецепт очень простой — нужно, чтобы мы пользовались рассосредоточенной системой. Я объясню, что здесь имеется ввиду. Вот есть, например, у нас российский сегмент интернета — домен .ru, домен .рф. Если все данные о доменах хранить на серверах, которые находятся только лишь на территории России, то тогда получится, что мы российский сегмент интернета может легко отключить от всей остальной Всемирной паутины. Сейчас ситуация, слава богу, другая. То есть, сейчас серверы, на которых расположены данные о российском интернете, расположены в разных странах: в России, в США, в Австралии. И данность такова, что если представить в страшном сне, что территория России, Земля провалится под воду и ее не будет физически существовать, российский интернет по прежнему останется и будет существовать благодаря этой рассосредоточенности. Вы уже упоминали про облака, про облачные сервисы. Сегодня стабильность интернета обеспечивается тем, что действительно, такая Всемирная сеть, которая информацию дублирует и взаимно защищает.

ВЕТРОВ: Слава богу, что есть такие серверы там, где-то за границей. А скажите, пожалуйста, не все ли идет к тому, чтобы перенести Рунет так называемый, все эти «железки» на территорию России?

ПЕРЕСЕДОВ: Пока про домены высказываются такие пожелания, но они, на мой взгляд, слава Богу не реализованы пока. То, чем ограничились наши законотворцы, они требуют, чтобы данные о российских пользователях хранились зарубежными компаниями на российских серверах, которые здесь присутствуют. Здесь речь не идет об изменении инфраструктуры всего мирового интернета, что, в общем-то, невозможно.

ВЕТРОВ: Скажите, пожалуйста, как действуют те правительства, где интернета нет. Имеется в виду, например, из Китая нельзя выйти в глобальный интернет. Или нет — в Северной Корее. Как это все происходит?

ПЕРЕСЕДОВ: Что происходит в Северной Корее — не знает никто до конца и точно. Потому что в данном случае у нас есть набор пропагандистских мифов, которые производятся и с той, и с другой стороны. С одной стороны нам рассказывают, как все прекрасно, с другой — как ужасно.

ВЕТРОВ: Извините, а кто рассказывает, что там все прекрасно?

ПЕРЕСЕДОВ: Те, кто любят Северную Корею.

ВЕТРОВ: Есть такие?

ПЕРЕСЕДОВ: Да.

ВЕТРОВ: Ну хорошо.

ПЕРЕСЕДОВ: Что касается Китая, то там все далеко не так плохо и страшно, как мы привыкли думать. Начнем с того, что вот эта фильтрация китайского интернета далеко не тотальная, а очень сегментированная. То есть, китайская Компартия исходит из представлений пользы. То есть, если людям в Гонконге или Шанхае для бизнеса нужно переписываться в Фейсбуке со своими западными партнерами — он у них будет работать. То есть, в деловых центрах Китая очень сложно найти, где интернет контролируется. А в каких-нибудь промышленных или сельских районах, где живут воодушевленные пролетарии — там….

ВЕТРОВ: «… пусть доят коров», да?

ПЕРЕСЕДОВ: Секундочку. «Зачем крестьянам западный интернет», считают. Просто учитывая общую численность жителей Китая, понятно, что они в состоянии обеспечить работу любого автономного ресурса, который является клоном какого-нибудь западного продукта. Поэтому нет. Опять-таки, нужно заметить, что в Китае все эти ограничительные меры, они получают большое сочувствие и поддержку со стороны интернет-населения. Там же в Китае существует огромная армия волонтеров, которые находят преступников через соцсети или отслеживают ту или иную информацию. То есть, здесь не только полицейскими мерами они действуют. Но, повторюсь, даже в Китае интернет закрыт далеко не для всех.

ВЕТРОВ: Чтобы мне до конца понять — вот вы говорите, что российский интернет благодаря серверам в разных странах не провалится — все будет хорошо, он будет действовать. А в Китае как?

ПЕРЕСЕДОВ: Я не большой знаток китайской структуры.

ВЕТРОВ: То есть, они смогли перетащить к себе эти серверы?

ПЕРЕСЕДОВ: Подождите. Вот опять-таки. Здесь у нас происходит подмена понятий. Я говорил о функционировании и работе российских доменов. Точно также, поскольку Китай интенсивно развивающаяся экономическая держава и они делают ставку в том числе на китайские сайты, то домены китайские работают примерно также. Никто не хочет закрывать их крышкой. Речь идет именно о взаимодействии с зарубежными ресурсами.

ВЕТРОВ: То есть, они их просто блокируют чтоли? Я не пойму.

ПЕРЕСЕДОВ: Да.

ВЕТРОВ: Денис с нами на связи. Здравствуйте, Денис.

СЛУШАТЕЛЬ: Добрый день. У меня вопросик возник такой. Слышал, что могут ввести санкции и отключить нас от Всемирной паутины. Как тогда российские интернет-магазины будут функционировать? Смогут ли они сами, внутри России создать свою сеть и работать как-нибудь?

ВЕТРОВ: Да, понятно. Спасибо за вопрос.

ПЕРЕСЕДОВ: Смотрите. Пока речь идет о том, что рассматривается возможность отключить Россию от универсальной платежной системы. Это все-таки не весь интернет. Но если подобное произойдет, то конечно это парализует всю нашу внутреннюю финансовую активность и речь здесь будет идти не только о внешних расчетах, но и расчетах между банками. Как быстро мы сможем подобрать этому альтернативу — я сходу сейчас сказать не могу. Потому что с одной стороны, скажем так, парочка бронепоездов на запасном пути у нас есть. Потому что, например, последние годы Сбербанк лелеял мечту о том, чтобы каждый гражданин получал социальную карту, которая бы заменяла ему паспорт и все остальное. И Сбербанк еще надеялся, что это будет карта Сбербанка. То есть, была такая прекрасная запланированная афера, что каждый гражданин России при рождении становится клиентом Сбербанка. Это, конечно, многим не понравилось. Но при этом свою систему они строили. И вот когда начались разговоры, что нас могут отключить от этой системы, например, Сбербанк вспомнил, что мы можем предложить это решение. Но помимо технической интеграции, здесь речь идет все-таки о доверии пользователей. Это очень сложная задача. Хотя однажды мы видели, как по одному слову Владимира Владимировича у нас во всех школах появился интернет достаточного качества, чтобы показывать видео с избирательных участков. Поэтому, надеюсь, все же, что до этого не дойдет. Что же до отключения интернета целиком. то здесь, слава Богу, об этом речь не идет, но если вдруг нас отключат от интернета, то это будет значить такие санкции, что восстановление внутреннего информационного пространства будет далеко не первая наша проблема. Там уж тогда вопрос будет стоять просто о физическом выживании.

ВЕТРОВ: Да, мы с вами начали о том, что теперь и с каждым днем будем больше зависеть от интернета и тут же возникает вопрос безопасности — самое громкое дело последней недели, когда были выставлены на продажу какие-то сведения о пользователях ресурса знакомств. Скажите, вообще, в принципе, прорабатываются ли средства защиты каждого из нас?

ПЕРЕСЕДОВ: Смотрите, первое, что я хочу сказать — первый враг человеку — это он сам. То есть, первая система и самая эффективная, которая может быть — это то, чтобы человек сам начал задумываться о своей безопасности во всемирной сети. Тысячелетия выживания в оффлайне приучили нас, что нужно иметь замки на дверях, нужно иметь решетки, если ты живешь на первом этаже и тому подобное. А когда люди выходят в интернет, поскольку это очень среда дружелюбная, очень отзывчивая для них, комфортная, они расслабляются и забывают элементарные нормы безопасности. Никакое государство от этого защитить не сможет. То есть, первый этап эволюции, который мы неизбежно пройдем, это набив шишки, мы начнем приучать себя к тому, чтобы ставить хорошие пароли, чтобы вовремя обновлять программное обеспечение на своих домашних компьютерах, потому что эти назойливые предложения обновиться касаются в первую очередь темы безопасности. И догадаемся, что далеко не все можно про себя в интернете писать. Это первое. Второе — разумеется, сейчас очень активно развивается направление промышленного шпионажа, направленного на личные данные. Опять-таки, нужно понимать, поскольку это такая тема очень новая и популярная — на ней есть масса злоупотреблений. Очень часто так называемые сливы — это сливы весьма условные. Они могут касаться старых баз данных, которые уже неактивны, или могут вперемешку находиться реальные сведения с фальсифицированными, мнимыми. Поэтому всякий раз к таким заголовкам: «В интернете появилось сто тысяч миллионов данных чего-то» нужно относиться с некоей настороженностью. Хотя, разумеется, такое случается и история с корпорацией Sony Pictures тому подтверждение.

Но здесь тоже на всякое воздействие возникает противодействие. И все же человек сам должен понимать, что именно он о себе в интернете размещает и как эта информация может сказаться против него, если эти данные будут обнародованы.

ВЕТРОВ: Сегодня международный день защиты персональных данных. Мы говорим о том, как обезопасить себя в интернете, о том, что ждет глобальную сеть.

На сегодняшний день существует закон 139 от 28 июля о защите детей от информации, причиняющей вред их здоровью и развитию. Существует так же Единый реестр запрещенных сайтов, все это мы тоже знаем. Вот скажите, в каком направлении будет развиваться этот процесс в нашей стране?

ПЕРЕСЕДОВ: Я очень надеюсь, что в нашей стране все, что касается тематики интернета и детства: от вопросов нарочитой безопасности и ограничений, будет развиваться в направлении развития позитивного контента на детей ориентированных. Потому что мы очень много говорим об угрозах, которые детей в интернете подстерегают. Они действительно есть, но другое дело, что как показывают сейчас исследования, далеко не в том объеме, как изначально об этом гооврилось. И далеко не в том формате. Потому что многие психологи говорили о проблеме Бульвинга, то есть травли детей в интернете. А вот исследования показали, что дети в основном подвергаются в интернете травле со стороны своих одноклассников. То есть, это является продолжением той травли, с которой они сталкиваются в оффлайне. В той среде, к которой непосредственно причастны учителя, родители и прочие.

ВЕТРОВ: Это социальные сети. Контент здесь причем?

ПЕРЕСЕДОВ: Нет, я сейчас говорю в целом. Просто сейчас одна из основных проблем, которой начинают заниматься — оказывается, что дети вредят друг другу очень охотно и активно еще до всяких интернет-сайтов. Опять таки, интернет как дружелюбная, удобная, яркая, насыщенная среда вызывает интерес у детей, но вот если говорить о русскоязычном интернете, то детям в интернете мало есть что делать. Потому что у нас сайтов, ориентированных на них нет. Вот я, например, помню, что Google в свое время провел очень хорошее исследование и показал, что 100-процентная фильтрация не работает никогда. И там приводились примеры, что когда был убит Каддафи, то самые популярные баннеры на информационных сайтах были с изображением его трупа. И по системе баннерообмена эти фотографии транслировались в том числе и на спортивных сайтах, доступ к которым есть у всех, во всех фильтрах, потому что дети интересуются спортом. И большой вопрос — что больше вредит психике ребенка — фотография расчлененного трупа или какая-то полуэротическая рекламная обложка. Поэтому здесь у нас есть огромная проблема нехватки детского контента во-первых. И во-вторых, его единой презентации. Вот, в частности, и многие пытаются это изменить. Вот, например, мы с коллегами — полгода потратили на то, чтобы зарегистрировать для России отдельный домен — детский для детского интернета — .дети. Вот он уже сейчас работает. Началась интенсивная продажа доменов и, соответственно, есть основания полагать, что где-то уже через год-полтора мы получим выделенный сегмент детского интернета. Конечно, нам очень хотелось бы надеяться, что такая платформа, как домен .дети спровоцирует появление новых и интересных ресурсов.

ВЕТРОВ: То есть, вы хотите чтобы вообще в принципе домен .дети было все про детей и нигде больше?

ПЕРЕСЕДОВ: Не обязательно «нигде больше». Вот мне нравится — если вы приезжаете на отдых в какой-нибудь европейский город, который еще со времен Средневековья существовал и вы видите, что все обувные магазины находятся на одной улице. И с точки зрения ординарной коммерции это кажется вредит. Потому что как же — «у меня не купят сапоги, увидев у соседа». Но на самом деле, когда жители города знают, что обувь покупается здесь, то от этого выигрывают все продавцы. Точно также и здесь. Мы как бы сейчас создали платформу, которая помогает легко объединиить и маркировать детские сайты и позволяет решать возможные проблемы с контентом отдельно внутри этой зоны без привлечения тяжеловесных и сложных государственных механизмов.

ВЕТРОВ: Поможет ли это родителям, чтобы сообразить, что например если домен .дети — туда можно, а на остальное просто поставить фильтр?

ПЕРЕСЕДОВ: Да, конечно.

ВЕТРОВ: Я почему спрашиваю — потому что у меня был личный случай, когда я готовился к эфиру и тема у меня была «Непослушные подростки». Я забиваю «Непослушные подростки» и рядом сидит сын. Вы представляете себе, какие картинки я увидел про непослушных подростков? И сразу возникает вопрос — а что мне теперь делать? Куда бежать?

ПЕРЕСЕДОВ: Как раз, если говорить о том, куда движется развитие интернета, в том числе мы присутствуем сейчас при формировании такого островного интернета. Когда информация во всемирной сети начинает как бы объединяться и компилироваться исходя из интересов и запросов отдельных пользователей. И в данном случае невозможно отформатировать всю всемирную сеть целиком, исключив из нее какой-нибудь контент, но выделить отдельный сегмент и настроить его так, чтобы строго в его границах было так, а не иначе — можно. Чем мы сейчас и занимаемся.

ВЕТРОВ: Реестр запрещенных сайтов существует и все о нем знают. Вы скажите, пожалуйста, все эти скандалы по поводу запрещения того или иного сайта — вы согласны с регулятором? Правильно он закрывает эти сайты? Только правду скажите.

ПЕРЕСЕДОВ: Как там: «Я очень люблю ПЖ». «А я его больше Ку». Как говорилось в одном известном фильме. Политика фильтрации по отдельным доменным адресам или отдельным IP — она имеет право существования и на короткой дистанции она работает. Но здесь нужно отдавать отчет, что, во-первых, она не бывает стопроцентно успешной. Мы не знаем ни одного экстремистского сайта и ни одного сайта запрещенного политика, который бы нельзя было найти в интернете через три клика, если он исчез с привычного места. Но, конечно, для массовой аудитории, которая не удосуживается тем, чтобы понимать четко, что ты хочешь получить в интернете — это срабатывает. Другое дело, что изменение всей инфраструктуры интернета и развитие его программной базы — оно обессмысливает эти меры. Потому что вот мы упомянули технологию IPv6. Как только она заработает в полную силу, блокировка сайта по IP потеряет всякий смысл.

ВЕТРОВ: Если я захожу в интернет и вижу там сайт, который мне не нравится и мне кажется, что он как раз подпадает под закон и нужно куда-то обращаться, чтобы его закрыли — куда обращаются обычно люди.

ПЕРЕСЕДОВ: Формально вы можете пойти в любое отделение полиции и написать там заявление. Потому что это противоправное деяние, которое, собственно говоря… Так же существует сегодня масса профильных общественных организаций — та же Лига безопасного интернета и там на сайте ФСБ можно найти форму обратной связи. То есть, можно информировать, не отходя, собственно, от компьютера.

ВЕТРОВ: Вот, кстати, вы заговорили о Лиге безопасного интернета. Насколько я знаю, эта организация создавалась при участии благотворительного фонда Свидетели Василия Великого. Вообще, привлекаются ли религиозные деятели других конфессий для определения — насколько контент полезен или наоборот — угрожающ? Это я вопрос задаю после событий, которые произошли во Франции.

ПЕРЕСЕДОВ: Фонд Василия Великого как бы в числе учредителей ЛБИ появляется неслучайно — потому что это организация бизнесмена Малофеева, который связан был и с компанией «Ростелеком», и с компаниями IT-сегмента. Вы знаете, здесь очень интересно прослеживаются две параллельных тенденции: с одной стороны да, действительно — религиозные и общественные деятели активно участвуют в этой дискуссии и готовы выступать в качестве либо экспертов, либо потерпевших. С другой стороны, прослеживается обратная тенденция — сегодня многие религиозные лидеры очень стараются прокачивать себя через интернет. Вот я упомянул, что мы создали домен .дети. А Ватикан, причем не какая-то общественная организация, близкая к Ватикану, а сам Ватикан зарегистрировал несколько новых доменов: .католик на русском, испанском, китайском и так далее языках. Если вы посмотрите страницу Папы Римского в Фейсбуке, вы увидите, что она очень оживленная. Далай-лама чуть ли не твиттер ведет. Как я недавно на одной конференции сказал — реальность такова, что если предположить, что явление Иисуса Христа случилось бы сегодня, а не 2 тысячи лет назад, то его апостолы были бы вынуждены становиться блоггерами. Так разносить его учение они отправились пешком, а тут они были бы вынуждены изучать медийные законы. И как бы религии это понимают, и, повторюсь, религии стараются активно это использовать. Да, собственно, и в России портал «Православие и мир» — а он же входит в десятку самых популярных информационных ресурсов и постоянно набирает обороты.

ВЕТРОВ: То есть, постоянно привлекаются и в том числе и с других конфессий?

ПЕРЕСЕДОВ: Да, это неизбежно. Потому что религия — это часть нашей социальной среды.

ВЕТРОВ: Да, учитывая, что интернет становится настолько повседневным и все больше и больше входит в нашу жизнь, я думаю, нам будет, что с вами обсудить, уважаемый Илья. И всем нашим радиослушателям я напоминаю, что сегодня в этой студии был исполнительный директор Фонда «Разумный Интернет» Илья Переседов.

Categories
Илья Переседов

Добавить комментарий