К

К вопросу о возможной принадлежности обряду венчания серебрянной лжицы, приобретенной Эрмитажем

В статье В.Н. Залесской, которая опубликована в настоящем сборнике, представлена серебряная ложка, имеющая особый интерес для исследователей1. На ее диске, скрепляющем рукоятку с черпаком, между лучами восьмиконечной звезды, напоминающей хризму, помещены греческие литеры, образующие слово ΕÚΤUΧΗ («на счастье!»). Автор статьи высказывает предположение, что данный предмет мог быть связан с христианским обрядом обручения и, таким образом, является лжицей, использовавшейся во время венчания для причащения молодых. Эта гипотеза требует особой проверки, и нижеприведенный текст представляет собой попытку рассуждений на эту тему.

Церковное соединение верующих узами брака с древнейших времен было связано с обрядом Евхаристии. Тертуллиан (II в.) пишет, что брак, «скрепленный Церковью, подтвержденный жертвоприношением (Евхаристией), запечатлевается благословением и вписывается на небесах Ангелами» («К своей жене», II, 8, 6-9)2. Он же свидетельствует, что уже в его время в африканской Церкви совершение брака происходило на общем богослужебном собрании с приношением бескровной Жертвы, при торжественном благословении новобрачных3.

Священное отношение к браку подтверждается Писанием: по свидетельствам евангелистов, Христос неоднократно прибегал к образу брачного союза для объяснения тайн Небесного Царствия. Этими сравнениями являются притчи о званных на брачный пир (Мф. 22, 2-14), об ожидании жениха пятью мудрыми и пятью юродивыми девами (Мф. 25, 1-12), о женихе и друге жениха (Ин. 3, 29). В них Иисус представляет себя Женихом, а апостолов — «сынами чертога брачного» (Мф. 9, 15). От восприятия связи Христа с Церковью как священного союза христиане с течением времени перешли к оценке Евхаристии в качестве брачного соединения. Николай Кавасила — византийский мистик и богослов XIV в., стремившийся противопоставить Отеческое Предание наступлению гуманизма — пишет о Евхаристии, что «это наиболее похвальный брачный пир, к которому Жених приводит Церковь, как невесту-деву … на котором мы становимся плотью от Его плоти и Костью от Его костей» («О жизни Христа» РУ 150, кол. 593 О)4.

При подобном отношении совершение брака долгое время не имело отдельной выделенной службы и происходило внутри общей литургии5. Однако, начиная с IV в. у восточных авторов появляются упоминания об особом обряде и атрибутике, сопровождающих брак. Иоанн Златоуст рассуждает о значении венцов. Феодор Студит в своем послании отмечает, что венчание сопровождалось краткой молитвой епископа или священника «пред всем народом» за воскресной Литургией (Письма, 1, 22, Р. 99, кол. 973)6. «Кодекс Барберини» содержит несколько венчальных молитв, предназначенных для чтения за литургией.

Евхаристический статус венчального брака подтверждается каноническими запретами на венчание второбрачных и смешанных браков. Второбрачные отлучались от причастия и вследствие этого не могли венчаться7. Это следует из четвертого правила Василия Великого8, записок Феодора Студита, и второго правила Никифора Константинопольского9. Смешанные браки, в которых один из супругов не принадлежал к Церкви, также не допускались до венчания. Об этом сообщают определения Лаодикийского (правило 10 и 31)10, Карфагенского (правило 21)11, четвертого и шестого Вселенских соборов (Халкидонского правило 1412, Трульского правило 7213). Некрещеный человек не мог причащаться, а это исключало возможность венчания.

С течением времени, из-за того, что государственный статус церковного брака оказался связан с гражданскими правами и имущественными вопросами, венчание выделилось в отдельный обряд и освободилось от обязательной Евхаристии. Так, из канонического ответа Никиты, митрополита Ираклийского, епископу Константину следует, что с XI или начала XII в. в Константинопольской церкви венцы стали возлагать и на второбрачных, отлучая их при этом от причастия на один или два года14. Но брачная служба, включающая в себя Причащение, продолжала существовать до XV в.; ее описания можно найти в греческих служебниках XIII ви в славянских рукописях вплоть до XV в.15

Исследование сферы христианской свадебной атрибутики, приводит к выводу, что в ней не много уникально христианского. В этой области, как и во многих других, христианство пошло по пути переосмысления и преобразования языческого материала. В данном случае этому дополнительно способствовал дух времени: начальный этап становления христианства был пронизан эсхатологическими ожиданиями, которые, конечно, не позволяли вопросу брака обрести самостоятельное значение.

В Древнем Риме брачный процесс разделялся на две части: соглашение о готовящемся союзе и его формальное заключение. И то и другое сопровождалось особыми обрядами и атрибутикой. Соглашение завершалось обменом кольцами и являлось обручением. Регистрация союза совершалась публично и соотносилась с правовыми нормами. Таким образом, обручение было делом частным, семейным, в определенном смысле интимным. Брак же, наоборот, целиком принадлежал сфере общественной, т.е. гражданской16. Церковь первое время жизни не придавала значения ни интимному, ни государственному, и как следствие, не обращала специального внимания на процедуру брачных союзов. Св. Игнатий, епископ Антиохийский, осужденный на смерть императором Траяном, по пути к месту казни пишет учительские послания, в одном из которых замечает: «А те, которые женятся и выходят замуж, должны вступать в союз с согласия епископа, чтобы брак был о Господе, а не по похоти»17. Игнатий тем самым ратует, чтобы брачующиеся обращались к Церкви как к третьей силе, которая для процедуры союза желательна, но не необходима. Такое попустительство со стороны Церкви простым христианам следовать языческим нормам привело к тому, что впоследствии традиция обручения полностью вошла в церковную практику, получив лишь новое толкование. До появления отдельного венчального чина обручение происходило на дому в присутствии священника18 и свидетельство Тертуллиана о публичном заключении брака сообщает скорее об исключении, нежели о закономерности. Однако очевидно, что и на первых порах приватный союз должен был подтверждаться участием в церковном Причастии.

Разговор об обряде венчания необходимо освободить от путаницы, вносимой недостатками обыденной речи. Обывательское сознание не придает значения смысловым частностям и тяготеет к поверхностным обобщениям. Так под просторечным именованием церковного обряда «крещением», скрываются два разных таинства: крещение и миропомазание. Название службы «венчание» объединяет обряд обручения и таинство венчания, строго разделенные в служебном последовании19. Манипуляции с кольцами целиком относятся к обряду обручения, и даже не упоминаются при венчании. Главную особенность венчания составляют венцы, которые возлагают на главы молодых или держат над ними. Крупный православный канонист епископ Никодим Далматинско-Истрийский в комментарии к упомянутому правилу св. Никифора Исповедника пишет: «При совершении таинства брака главным моментом является то, когда священник, благословляя новобрачных, говорит: «Господи Боже наш, славою и честию венчай я», а эти слова священник произносит сразу после того, как положит венцы на головы жениха и невесты, так, что таинство тогда уже в сущности совершено»20. Подтверждение венчального соединения происходило в древности во время совместного причастия — итога свадебного богослужения, копирующего в этот момент своей структурой традиционную литургию. Это действие осталось внутри чина и по сей день, только причастная чаша, после того как обязательность совместного причащения исчезла, стала заменяться малым ковшом, из которого венчающиеся поочередно троекратно выпивают вино.

Обратимся к проблеме идентификации серебряной ложки, приобретенной Эрмитажем. Шестой век — время живого развития обряда венчания как части торжественной литургической службы. Смысловым и сюжетным центром венчального действия является совместное причащение молодых, поэтому недостойные причаститься не допускаются до венчания. С XI по XIII вв. церковный брак приобретает правовые функции, а потому к венчанию начинают допускаться все желающие, единственное — недостойным причаститься предлагается вино в ковше21, в котором на обычной литургии верным после принятия Тайн подается теплота (вино смешанное с водой для запивки Святых Даров). Вкушение вина из этого ковша с течением времени полностью заменяет в венчальном обряде причастие, однако сам ковш приобретает внешний статус потира: в Требнике эта рядовая чашка для теплоты внутри чина венчания именуется «общей чашей», которая подается молодым сразу же после венчания: «ко общению брака»22. Правомерен вопрос — если сегодня соединение венчающихся выражается в подношении им «общей чаши», то каким символом оно должно было знаменоваться в IV в., когда соединяющиеся верные подходили к Чаше, единой для всей вселенной? Ответ на него был бы невозможен, если бы у нас на руках не было столь яркого свидетельства. Единение подчеркивалось в момент причащения сразу же после венчания: бессмысленно подносить молодым общую запивку после раздельного причащения, но если потир не мог этого сделать, так как Причастная Чаша универсальна, это становилось под силу особой, «общей» лжице, единой для обоих венчающихся. По всей видимости, именно такие функции могла исполнять приобретенная Эрмитажем лжица.

Против этого могут быть высказаны возражения, что лжица вводится в официальное употребление не ранее VIII в., лишь после принятия «Кодекса Барберини». Отметим, что в постановлениях Трульского собора о ней не говорится ни слова23. Однако необходимо учитывать, что исторически всякое соборное или административное постановление Церкви есть ни что иное, как всеобщее утверждение местной практики. Так служба венчания начинает именоваться отдельным таинством лишь в XII в. в писаниях канониста Феодора Вальсамона, которые явились реакцией на процесс начатый 89 новеллой императора Льва VI (886-912) в 895 г. и продолженный законом Алексея I Комнина (1081-1118) в 1095 г. Однако у нас есть текстовые свидетельства, что в поместной африканской Церкви брачный обряд являлся достоянием общественной литургии еще во II в. Наверняка лжице присущ тот же опыт. Не исключено, что впервые она вообще появилась именно внутри венчального обряда, и лишь со временем практика ее использования распространилась на все литургические службы. Ведь и в «Кодексе Барберини» помимо лжицы упоминаются венчальные молитвы, читаемые за литургией.

К вопросу о возможной принадлежности обряду венчания серебрянной лжицы, приобретенной Эрмитажем
Статья опубликована в сборнике Античная древность и средние века. — Екатеринбург: Урал. гос. ун-т, 2004. — Вып. 35: материалы XII Международных научных Сюзюмовских чтений (Севастополь, 6-10 сентября 2004 г.). — С. 91-96.

Примечания

1. ЗАЛЕССКАЯ В.Н. О некоторых новых приобретениях византийской торевтики VI в. в собрании Эрмитажа//АДСВ. 2004. Вып. 35. С. 81-90. Рис. 2.

2. прот. МЕЙЕНДОРФИ. Брак в Православии. М, 1995. С. 228.

3. ПАВЛОВ А.С. Курс церковного права. Св.-Тр.-Серг. Лавра, 1902. С. 365.

4. прот. МЕЙЕНДОРФ И. Брак в Православии. С. 229.

5. Ср.: ЗАВЬЯЛОВ А. Брак // Православная Богословская Энциклопедия / Под. ред. А.П. ЛОПУХИНА. Спб., 1903. Т. П. Ст. 1029-1030,1034.

6. прот. МЕЙЕНДОРФ И. Брак в Православии. С. 231.

7. Там же. С. 235-236.

8. Правила св. Василия Великого // Правила Православной Церкви. М, 2001. Т. И. С. 378.

9. Правила св. Никифора Исповедника // Там же. С. 574.

10. Правила св. поместного собора Лаодикийского // Там же. С. 86,103.

11. Правила св. поместного собора Карфагенского // Там же. С. 168.

>12. Правила IV Вселенского собора // Правила Православной Церкви. М., 2001. Т. I. С. 365.

13. Правила VI Вселенского собора // Там же. С. 560-561.

14. Правила Православной Церкви с толкованиями Никодима, епископа Далма- тинско-Истрийского. М., 2001. Т. П. С. 575-576.

15. КАТАНСКИЙ А. К истории о брачном праве // Христианское чтение. СПб., 1880. С. 112,П6.

16. ГИРО П.. Частная и общественная жизнь древних римлян. СПб., 1995. С. 35-37.

17. Послание св. Игнатия к Поликарпу Смирнскому // Писания мужей апостоль- ских. М, 2003. С. 310.

18. прот. НЕФЕДОВ Г. Таинства и обряды Православной Церкви. М, 1999. С. 140.

19. Требник. Последование бываемое об обручении. Последование венчания. Белград, 1983. С. 88-121.

20. Правила Православной Церкви с толкован тинско-Истрийского. М, 2001. Т. П. С, 575.

21. прот. МЕЙЕНДОРФ И. Брак в Православии. С. 234.

22. Требник. С. 117.

23. Архим. КИПРИАН (КЕРН). Евхаристия. М, 1999. С. 295-296.

Илья Переседов

Добавить комментарий