Диалектики-материалисты ошибаются: роль личности в истории огромна, ее нельзя недооценивать. К примеру, кремлевский повар Анатолий Галкин еще в 2006 году признался, что любимое блюдо Патриарха Алексия II – пельмени с чёрной икрой. И даже раскрыл рецепт: тесто раскатать не толще папиросной бумаги, пельмени опустить в кипяток и тут же вынимать, не варить, сбрызнуть топленым маслом по готовности, подавать в неглубоких супницах. Случись такой инсайд сегодня, «пельмени с черной икрой» – гарантированно стали бы оглушительным мемом: блогеры украшали бы свои записи присказками «не толще папиросной бумаги» и «сбрызнуть топленым маслом», Всеволод Чаплин заклеймил бы врагов России, мечтающих принудить Патриарха покаяться Римскому Папе за столиком ресторана Макдональдс, Кураев доверительно сообщил бы об уникальном пищевом расстройстве, при котором врачи настоятельно рекомендовали Святейшему такую диету, а Госдума, возможно, пересмотрела бы закон об охране осетровых. В общем, пошла бы волна. Но поскольку Алексий II был человеком скромным, в политику не вмешивался и мускулами не играл, его изысканная гастрономическая слабость оставила равнодушной широкую публику, оградив нас от перечисленных потрясений.

Подобные мысли крутились в моей голове по дороге в «Гоголь-Центр» – модное московское место, вытеснившее театр имени Гоголя, где подведомственные Кириллу Серебренникову актеры играют сверхмодный спектакль – «Идиоты». «Идиоты» – это почти также роскошно, как пельмени с чёрной икрой, только для хипстеров и театралов: драматический парафраз сценария одноименного фильма Ларса фон Триера, перенесенный в декорации российских реалий, сыгранный в наикрутейшей манере символического минимализма. Да еще и от Серебренникова, да в новостильных интерьерах. «Эх, гуляй, Москва, болтай, Россия!»

Прежде чем начинать разговор о спектакле, хочется наградить парой добрых слов эргономику театра. «Гоголь-Центр» – удобный и классный. Это очень важно, потому что огромное количество модных столичных мест страдают потаенной неприязнью и ненавистью к человеку с его простыми природными потребностями: в таких заведениях все до ужаса стильно, но дискомфортно, невкусно и странно. Пожалуй, впервые с 80-х я нашел театр, в буфете которого люди с удовольствием и вкусно едят. Расчетливые торговцы Мельпоменой последние десятилетия распространили по столице миф, что в храмах искусств должно быть полезно душе и крайне неловко телу. Миф этот настолько влиятелен, что портит порой даже фуршеты премьер. На деле же исторически москвичи охотились в театрах за тремя выгодами: приобщиться к прекрасному, избавиться от необходимости читать книги, да вкусно поесть на людях в буфете. Меню «Гоголь-Центра» не поражает воображение перечнем деликатесов, но предлагает хороший кофе, нежнейшие десерты и годное меню для скорого обеда. А еще уютный гардероб совсем на виду и в нем хватает персонала настолько, что практически нет очередей, и туалет легко найти самостоятельно, а в книжном магазине при театре, помимо претенциозной ерунды, можно купить умный фолиант за нормальную цену, и седалищные подушки, которыми обозначены места на деревянных рядах амфитеатра, удобны настолько, что на них приятно провести несколько часов… В общем, если бы это был отчет для путеводителя, я бы присвоил «Гоголь-Центру» пять золотых звезд за удобство, комфорт и сервис.

С радостной охотой свидетельствую: логика целесообразности и удобства, берущая начало в глубинном понимании запросов современного зрителя, определяет не только внешность театра, но и характер, и ритм самой постановки Кирилла Семёновича. В «Идиотах» можно встретить все, что делает современный театр таким современным: клиповое чередование коротких сцен, мат, полное обнажение, активное использование современных кунштюков (компактные камеры, Фэйсбук, Интернет), максимально достоверную имитацию полового акта и, разумеется, честнейший юмор, вершины проницательной искренности которого способны смутить даже гробовщиков и патологоанатомов. Всё это выдается зрителю размеренно, ожидаемо, порционно – словно, детский обед с игрушкой в Макдональдсе. А как в то же время забавно наблюдать за актерами, которые бегают по сцене, передвигая мебель для следующего действия, и хрустят бумажным скотчем, рисуя на полу метки дороги или планировку крупногабаритной квартиры, гадая, успеют или нет?! Сплошное удовольствие.

Отдельной похвалы заслуживает переложение сюжета фильма Ларса фон Триера на русский лад. Важно отметить – это ни разу не пересказ, а, скорее, вариации на тему, как в случае с «Буратино» или «Волшебником Изумрудного города». Разумеется, в обоих случаях в основе истории лежит игра в идиотов на публику, которую устраивают молодые люди ради вызова обществу. Вот только датские идиоты – ребята добродушные, которые в окружении скучного благополучия вынуждены изыскивать для себя пути к натуральному естественному счастью. В русских интерьерах идиоты превращаются в без пяти минут революционный отряд: они изъясняются лозунгами и манифестами, а каждый из них стремится «разрушить до основания» окружающую его нелицеприятную действительность персональным демаршем. «Идиоты» фон Триера наполнены светом, его герои живут среди объемного пространства, заметную часть которого занимает природа. Они никак не отличаются внешне от окружающих людей и в юродстве своем лишь буквально следуют за словами Христа: «Будьте как дети!» «Идиоты» Серебренникова обитают в вечных сумерках и постоянно заперты в ограниченном пространстве. Их окружают настолько абсурдистские, гротескные типажи чиновников, бизнесменов, силовиков и офисных рабов, что с первых минут спектакля становится ясно: главные герои – люди по преимуществу, вынужденные играть идиотов в первую очередь потому, что только так у них получается уживаться с окружающими их моральными уродами и недочеловеками. «Идиоты» из «Гоголь-Центра» тоже дети в своем роде, вот только дети весьма хитренькие и гаденькие, вроде тех, что в Писании дразнили пророка Илию, не особо заботясь о последствиях.

Бесконечно отрадно осознавать, что вся эта фантасмагория оплачивается из бюджета в рамках культурной политики столицы: многие честные люди, запертые в домашних стенах наедине с компьютером, уже было отчаялись, решив, что в России настали окаянные дни. А тут, пожалуйста, за государственный счет делается инсценировка перфоманса Pussi Riot, и демаршей «Войны», и всех политических судов вместе взятых… «Она не погибнет, — знайте! Она не погибнет, Россия!»

В полноценной рецензии нельзя обойтись без ложки дегтя: в качестве условного упрека спектаклю можно назвать лишь одно – в нем не хватает любви. Очень неожиданно и странно столкнуться с этим в постановке, в которой так или иначе речь идет о людях с ограниченными возможностями и безграничной искренностью. И все же… Любовь плохо уживается с тем количеством коварства, лицемерия и жестокости, которые мы видим в спектакле. Один из героев постановки по имени Говно в минуту отчаянной искренности признается, что духовное перерождение он испытал в бытность свою автослесарем при просмотре фотографий порногероинь: «Вот это силища! Вот это люди! Они не стоят в магазине и не думают, какое им купить масло: подороже или подешевле. Если им хочется потеребить — они теребят, хочется полизать — лижут. И ничего нашего, русского. Просто лижут в свое удовольствие. И когда я снова ночью лежал и думал об этом, то все снова стало связываться в голове. И я понял, что я – Бог, а те, которые в Кремле, они просто ни черта не значат, что я могу говно жрать, могу любую сисястую бабу похитить, а потом придушить, что я могу по батареям ночью стучать…» По иронии судьбы театр Гоголя, исторически основанный профсоюзом железнодорожников, по сей день располагается в здании бывшего паровозного депо. Хотя, с другой стороны, любовь – опасная штука: вот у Оскара Уайлда возлюбленная Дориана Грея – актриса Сибила Вэйн, пока лишь мечтала о любви – играла отлично, а как влюбилась, так стала бездарно кривляться и вскоре наложила на себя руки. В высоком же профессионализме творения Серебренникова не сможет усомниться самый отъявленный злопыхатель.

Пельмени с икрой и подобные им блюда отличаются одним свойством: они вовсе не обязательно вкусны — простому человеку порой и проглотить их бывает сложно. Но обычный человек в такой ситуации ни за что не признается, что с блюдом что-то не так. Наоборот, глотая через силу, он будет понимать, что и спустя годы сможет рассказывать детям, как ему в молодости случалось приобщиться к высокой кулинарии. А что уж там себе из этого дети придумают – их забота.

Вот только было б неплохо поставить в фойе театра хоть какой-нибудь намек на Николай Васильевича, а то в заведении имени Гоголя на постаментах с подсветкой одни черепа, слепленные из гжелевых осколков, стоят…

Categories
Илья Переседов

Добавить комментарий