Э

Эхо Москвы – Перезагрузка

«Скрипач не нужен!» – эта фраза из фильма «Кин-дза-дза!» исчерпывающе описывает ситуацию, в которой оказалась радиостанция «Эхо Москвы», и объясняет почему оттуда ушёл Сергей Корзун – основатель и первый редактор «Эха».

Корзун называет две причины своего ухода: он не доволен поведением и высказываниями Леси Рябцевой – помощницы Венедиктова и еще больше не доволен молчаливым согласием главного редактора с этими высказываниями.

После перечисления формальных претензий Корзун говорит о главном: «Эхо Москвы» меняет формат и аудиторию, для которой работает:

Люди думающие и при этом либеральные были в нашей стране всегда… Мы были их частью и решили сделать радио именно для них, то есть для себя самих и для похожих на нас. Их число волновало нас не сильно – было важно, что образованные и умные люди стали считать радио «своим»… Радио за 25 лет меняло программы, форматы, рубрики, соотношение новостей и комментариев экспертов, но всегда (до сих пор) оставалось верным своей целевой аудитории. В 2015 году этого, на мой взгляд, не стало.

Вот здесь, мне кажется, открывается принципиальное различие идеологий Венедиктова и Корзуна. На взгляд Венедиктова, среда либеральной интеллигенции оказалась идеальным материалом, из которого получилось выстроить радиостанцию для более-менее универсальной аудитории (похожим образом некоторые африканские племена в силу органических особенностей своих жителей поставляют бегунов на Олимпийские игры); Корзун воспринимает радиостанцию как филиал и трибуну некоего элитарного клуба.

Центральным местом в словах ex-редактора Эха является признание, что численность слушателей его не волнует. А вот Венедиктова очень даже волнует и вот почему. Ещё цитата:

Давайте по бизнесу обсуждать? Кто вы сегодня? Вы сегодня радиостанция 55+. Ваша аудитория вместе с вами, начиная с 1991 года, также постарела — как радиостанция… Это не мои исследования. Это исследования TNS… Очень мало молодой аудитории, молодых людей. Это тяжелейшая проблема для рекламного рынка. Потому что 70% сегодняшнего бюджета радиостанции формируется из БАДов и других лекарственных средств. И рекламодатель не хочет покупать рекламу на «Эхе Москвы». Я не хочу обсуждать мифы по поводу того, что успешная станция, коммерчески прибыльная — это все игра слов.

Эти слова произнёс (тогда ещё) председатель правления «Газпром-Медиа» Михаил Лесин на встрече с редакцией Эха 18 ноября 2014 года.

А вот позитивная и важная оценка работы Леси от Алекса Экслера:

Именно благодаря часто совершенно дурацким вопросам Рябцевой — Станислав был, что называется, в тонусе. Ведь это особое искусство — отвечать по-умному на откровенно дурацкие вопросы. Просто когда у Белковского в «Особом мнении» ведущий, что называется, комфортный — Станислав, бывает, расслабляется и откровенно развлекается. Слушается-то это хорошо и забавно, но передача при этом может слегка страдать с чисто информативной точки зрения. А тут — все было хорошо именно потому, что ведущая была слабая и непрофессиональная: тут поневоле нужно выходить на очень высокий уровень, чтобы ее компенсировать.

Оставим за скобками реверансы, которые Экслер вынужденно делает в адрес лесиных недоброжелателей, и зафиксируем важный момент: Рябцева разрушает на Эхе Москвы пространство комфорта старожил и привычных участников. По-русски это, кажется, называется «встряхнуть болото».

Я уже говорил однажды, повторю снова: феномен Леси Рябцевой объясняется только лишь объективными потребностями радиостанции к переменам:

Нет смысла задаваться вопросом, хорошая или плохая Леся Рябцева. Нужно спрашивать: с какой целью Венедиктов раскручивает этот проект?

Причин, как мне кажется, три:

1. Леся даёт трафик
С её приходом жизнь радиостанции приобрела черты реалити-шоу – своеобразного Дома 2. За которым интересно наблюдать. Шендерович сколько угодно может кичиться статусом «известного литератора», но мало кому интересно слушать, как он в миллионный раз подряд уныло и предсказуемо будет ругать Путина. Наблюдаться за тем, как Шендерович дерется с блондинкой в ванной, наполненной спагетти с томатным соусом – куда как интереснее

2. Леся – чистильщик
Перед Венедиктовым стоит задача радикально обновить форматы вещания Эха. А для этого надо что-то делать со старой гвардией, которая там обосновалась. Вариантов два: либо разгонять, либо заставлять их учиться играть новые роли по новым правилам. В первую очередь – лишить пространства комфорта. Именно этим Леся и занимается.

Нет оснований думать, что Венедиктов относится к своим ветеранам эфира менее прагматично, чем к слушателям-пенсионерам (которым вот уже много лет продаёт БАДы) – они должны приносить доход. Если Леся победит Шендеровича и он однажды откажется выходить с ней на татами, на заклание Рябцевой приведут другого старца. А потом следующего… На спарринг Рябцева – Ларина или Рябцева – Латынина, мне кажется, официально будут собирать ставки.

Не думаю, что по Лесе можно судить о форматах будущего Эха, она лишь создаёт условие, чтобы они появились. Выполняет роль чистильщика.

3. Леся – окно Овертона
Своим нарочитым невежеством, наивными вопросами о святом и очевидном, готовности быть любезной тем и этим Леся выполняет функцию пресловутого окна Овертона – создаёт условие для появления в вещании Эха тех людей и тех тем, которые раньше невозможно было себе представить

Кто это будет – видеоблогеры с ютуба, нацики-иллюзионисты – Гиркин с Просвирниным, модные стервы-феминистки – сложно предсказать.

Лера выпиливает окно с широким прицелом. А если что-то пойдет не так, её просто сменят на другой сезонный продукт

Мои слова оказались пророческими – новый старец сдался без боя.

Значит ли, что Эхо гибнет, как это описывает Корзун? – Мне кажется, нет.
Наоборот, Венедиктов всячески стремится сохранить станцию и её главные принципы эфирного вещаний, но в новых условиях.

И ему есть чего бояться. Достаточно вспомнить судьбу, которая постигла в Газпром-Медиа близкий по формату проект. Я говорю, разумеется, о радиостанции «Сити-FM», которая работала на рынке с 1 февраля 2006 года, а 13 марта 2015 года была закрыта собственником, уступив свой офис и частоты музыкально-развлекательному радио.

Почему же аксакалы Эха воспринимают перемены настолько враждебно и не готовы принять порыв Венедиктова? Мне видится в этом сугубо психологическая причина: традиционный формат Эха рождал у либералов старой школы иллюзию собственной значимости – своеобразный комплекс короля в изгнании. Да, мы не царствуем, но у нас есть Эхо, которое даёт близкую нам оценку всем процессам и событиям; куда приходят на поклон сильные мира сего.

В ответ на это можно спросить: где та Москва, эхо которой доносится до нас постоянно на частоте 91,2 FM? В каком году она осталась, да и была ли в реальности? Или это голос из будущего пытался вещать нам через дружных визионеров?

Увы, времена поменялись, подросло поколение рябцевых и царство, о котором грезили наши беглецы и добровольные изгнанники, растаяло в воздухе, как дым. И оказалось, если эховский телескоп с новым, более современным объективом направить на самих этих заслуженных либералов, они начинают чувствовать себя очень и очень неуютно.

Мне кажется, старожилам и завсегдатаям Эха придётся смириться: Леся – это всерьез и надолго. Настала пора учиться новым фокусам. Ведь даже Скрипач занял своё место на планете Кин-дза-дза лишь в тот момент, когда начал яростно и задорно отстаивать право на то, чтобы быть услышанным.

82205_original

Илья Переседов

Добавить комментарий