Б

Борьба с анонимностью в Интернете приведёт к подорожанию услуг сотовой связи

Чтобы очистить сеть от анонимов, парламентарии решили внести несколько поправок в закон «О связи», соответствующую инициативу в Думу внесли сенаторы во главе со спикером Совфеда Валентиной Матвиенко. Законопроект предполагает, что в будущем услуги связи будут оказываться лишь тем гражданам, которые предоставят операторам свои паспортные данные. Для проверки их достоверности предлагается предоставить операторам связи доступ к государственным информационным ресурсам, в частности, к единому порталу государственных слуг. Если же сим-карта оформлена на юридическое лицо, то платить за ее обслуживание организация сможет только по безналичному расчету со своего официального счета. В случае, если фирма перестанет существовать, предоставление услуг связи прекращается. На сегодняшний день законопроект принят во втором чтении. После прохождения его через парламент и подписания президентом, новые нормы должны вступить в силу с 1 января 2018 года.

Все эти меры приведут лишь к одному: значительному удорожанию услуг связи. В настоящий момент цены на услуги мобильной связи и мобильный интернет одни из самых низких в Европе. И это очень хорошо.

Россия – страна с огромной территорией, но отвратительными дорогами и очень высокими ценами на транспортные перевозки. Единственное, что нас объединяет – дешёвая сотовая связь. Таксист из Казани может ехать по московской улице и разговаривать по Скайпу с семьёй, студент вечером из общежития может по часу говорить с родными, пересказывая им прошедший день.

Если цены на мобильную связь резко подскочат, все эти услуги перестанут быть настолько легко доступными простым людям. Я считаю, если подобное случиться, это окажется большим политическим просчётом и сильно ударит по внутреннему единству нашей страны, устойчивости её социальных связей.

Что же до борьбы с анонимностью, мне кажется, угрозы, исходящие от неё, значительно переоценены в нашем обществе, и чтобы бороться с тем же терроризмом достаточно тех допусков к личным данным, которые уже есть у спецслужб.

Спасибо! И тогда вдогонку вопрос. Деаномизация же все равно происходит как естественный процесс. Это тренд или не тренд?

Есть известная формула, что при освоении любой новой территории на неё сначала приходит проповедник, потом торговец, а потом солдат.

Так же было и с Интернетом. Сначала этот мир открыли энтузиасты науки, потом его развивали маргиналы, которым было неуютно и тесно в рамках существовавшей на тот момент обывательской действительности. Именно ими была заложена культура анонимности Интернета, принесшая нам, на мой взгляд, больше хорошего, чем плохого.

Потом в этот виртуальный мир пришли торговец и солдат. Удивительно, но в настоящий момент их неприязнь к анонимности является обоюдной: коммерсанты хотят всё знать о человеке, чтобы чаще ему продавать и завладевать как можно больше его временем, силовики хотят иметь возможность в любой момент рассмотреть человека досконально под микроскопом, а если понадобится, то и в оптическом прицеле.

Такое единодушие, безусловно, будет вести к развитию сектора коммерческого и государственного интернета, в котором анонимность поначалу будет считаться чем-то предосудительным, а потом и вовсе противоестественным и противозаконным. Главная интрига заключается в том, что станет гетто? Персонифицированный Интернет посреди обширных анонимных джунглей или наоборот – островки анонимности станут норами, в которые любители свободы будут сбегать из цифрового Метрополиса, лишённого персональных тайн.

Если слушать наших депутатов, может показаться, что тотальная деанонимизация не за горами, если же посмотреть на объёмы и характер мирового интернет-трафика, можно заметить, что человеческая активность занимает в нём с каждым годом всё меньший процент. И в этих технологических джунглях по прежнему можно без труда затеряться. В таком ракурсе все разговоры о построении предсказуемого, стерильного и полностью прозрачного Интернета заставляют вспомнить о фантасмагорических проектах академика Лысенко, бесконечно далёких от реальной жизни.


Сокращённая версия комментария в газете «Культура»