Илья Переседов, ведущий:

Есть мнение, что на Руси хорошо живется только человеку с пистолетом.

Катя  Гордон, ведущая:

Так ли это на самом деле, проверим сегодня в рамках лучшего шоу «Анатомия демократии».

А у нас в гостях сетевой анархист, самый независимый анархист России, Александр Никонов и депутат Госдумы, фракции «Справедливая Россия», а так же член комитета по безопасности Госдумы, Геннадий Владимирович Гудков – самый независимый из всех зависимых депутатов.

Илья Переседов:

Александр, должны ли граждане России, на ваш взгляд, свободно владеть огнестрельным оружием.

Александр Никонов:

Конечно, должны. Коль у нас есть право на самооборону, то дайте инструмент, иначе получается фикция, демагогия и профанация.

Илья Переседов:

Чем вас не устраивает сегодняшняя ситуация, когда у нас в свободном обращении находится травматическое оружие?

Александр Никонов:

Именно тем, что оно травматическое. Психологически травматический пистолет воспринимается как длинный кулак, то есть человек знает, что его не убьет. Дай-ка я стрельну, ему будет больно, меня не найдут. Так вот не срабатывает. Я считаю, что травматическое оружие должно быть запрещено, а огнестрельное реализовано.

Катя  Гордон:

Геннадий Владимирович, как вы думаете, почему Александру и Илье лучше не выдавать на руки горячее оружие.

Геннадий Гудков:

Как показывает наша практика, выдача оружия приводит к увеличению преступлений, связанных с ним. Самый яркий пример в том, что травматическое оружие, которое вроде бы должно удовлетворить эту потребность в самозащите, очень часто используется в целях разбойных нападений. Достаточно вспомнить случай, когда после уникального попадания пули в артерию из травматического пистолета, был убит водитель снегоуборочной машины.

Илья Переседов:

Я правильно понимаю, что вы не только не хотите давать разрешение гражданам России владеть огнестрельным оружием, но хотите еще сузить возможность владения травматикой?

Геннадий Гудков:

Нет, это не правильно, потому что у нас, в России свободное владение огнестрельным оружием существует. У нас в России не существует свободного ношения огнестрельного оружия в кармане. Из большинства стран ООН у подавляющего большинства такое право отсутствует. Вообще всё это только из-за пистолетов. Всё остальное мы оставляем за кадром, Покупайте автомат Калашникова, мощнейшее помповое оружие, храните дома, можно коллекционировать – это вопрос урегулированный.

Александр Никонов:

Мировая практика показывает, что легализация оружия снижает преступность, и, наоборот, запрет оружия повышает ее. По минюстовским, штатовским и фбровским данным примерно на треть меньше размер вооруженных убийств и нападений в Соединенных Штатах, а угонов на 66%. Чикаго, Нью-Йорк, Вашингтон, Детройт – в них самое жесткое оружейное законодательство и при этом проживает 6% американцев и совершается 20% убийств. Вашингтон, где до недавнего времени было очень жесткое оружейное законодательство, — 35 преступлений на 100 тысяч.

Катя  Гордон:

Правда в том, что и мы, готовясь, читали о том, что если гражданам раздать оружие, то бандиты их будут бояться и разбои прекратятся или сократятся.

Геннадий Гудков:

В Соединенных Штатах Америки, даже в тех штатах, где разрешено ношение пистолета, существует огромное количество ограничений, например в том же Нью-Йорке, Вашингтоне. Если у вас пистолет окажется ближе, чем в ста пятидесяти метрах от питейного заведения или ближе ста двадцати метров от учебного заведения, то вас арестуют. Это в России можно отмазаться. В Штатах – нельзя.

Александр Никонов:

Неправда. 1986-й год. Было девять «запретительных штатов», по данным на 2006 год – тридцать девять «разрешительных штатов».

Геннадий Гудков:

Неправда. Вам доводилось бывать в США?

Александр Никонов:

Бывал в США.

Геннадий Гудков:

Я даже жил там. Два месяца жил там вместе с американцами. Я хочу сказать, что если они держат оружие, то держат его дома, либо в бардачках своих автомобилей, и то редко.

Александр Никонов:

По данным американской статистики, от двух до двух с половиной миллионов раз в год американцы применят оружие в порядке самообороны, причем это необязательно стрельба. В 80% достаточно продемонстрировать ствол, чтобы этот обдолбанный негр всё понял и отошел. До стрельбы доходит в трех процентах случаев.

Илья Переседов:

Александр, если американцы отпугивают пистолетами обдолбанных негров, то кого вы хотите в России отпугнуть?

Александр Никонов:

У нас в России свободный заповедник для грабежей, обстрелов, потому что преступник знает, что он находится в заповеднике и дичь не ответит.

Катя  Гордон:

Не секрет, что на территории нашей необъятной не составляет труда купить справку для того, чтобы получить права. Вы же понимаете, что народ ломанется косяками для того, чтобы получить справку, которая предоставляет возможность носить пистолет.

Александр Никонов:

Тот факт, что можно купить справку разве свидетельствует о том. Что нужно запретить личное владение автомобилем?

Катя  Гордон:

Он свидетельствует о том, что нужно тщательнее относиться как минимум к этой справке, что уж говорить об оружии. Система в данный момент нам не позволяет.

Александр Никонов:

Система всё позволяет. Мы знаем, что легальное оружие не стреляет и практически не участвует в уголовных преступлениях.

Геннадий Гудков:

Мы знаем, что между любовью и ненавистью один шаг и один шаг между оружием зарегистрированным и незарегистрированным. У нас был опыт. Раздавали оружие всему персоналу. Перестали потому что стали массово терять оружие. На рынках, в цветочных магазинах, в туалетах оставляли автоматы Калашникова, пистолеты ТТ.

Александр Никонов:

Вы можете представить, чтобы массово теряли партбилеты при советской власти? Сделайте такую систему, при которой терять оружие будет очень невыгодно.

Геннадий Гудков:

Давайте мы возьмем Соединенные Штаты Америки, Европу. Самое удивительное, что самый низкий уровень преступности там, где оружие запрещено носить. Например, в Великобритании боязнь оружия достигла таких пределов, что долгие десятилетия полиция работала без оружия, потом им дали, сейчас резко сократили оборот оружия в полицейских рядах. Если мы сравним Европу и Соединенные Штаты Америки, то будет примерно пятикратная разница. Примерно двукратная разница между континентом и Великобританией в сторону уменьшения.

Илья Переседов:

Я вижу здесь разность менталитетов. Мне интересно, чтобы вы ответили на мой вопрос: «На ваш взгляд, граждане России обладают достаточной ответственностью?»

Александр Никонов:

Или это быдло, с точки зрения вас, как выбранного чиновника?

Геннадий Гудков:

Я чиновником не был еще ни разу. Я представитель народа, выбран народом. Если вы не знаете, у нас существует избирательное законодательство и депутаты, представляющие народ.

Александр Никонов:

Как представитель власти скажите, народ – это быдло, которому нельзя доверить или народ – это нормальные люди, которые соображают.

Геннадий Гудков:

Вы считаете меня совсем сумасшедшим идиотом, чтобы я сказал, что народ – это быдло? Вы этого ждете? Не дождетесь! На самом деле наш народ, как и многие другие народы, обладает многими достоинствами и недостатками. Среди этих недостатков, к сожалению, пьянство, самый высокий уровень травматизма на дорогах, самое большое количество преступлений против личности, самое большое количество огнестрельных и других травм.

Александр Никонов:

Введите оружие и не будет много преступлений против личности.

Геннадий Гудков:

Ничего подобного, потому что у нас вместо того, чтобы вызвать страховые компании, вытаскивают кто что может и разбираются на дорогах. У нас самая коррумпированная страна в Европе и купить любую справку, в том числе отмазаться от любого привода при задержании, не составляет проблем. Я вас уверяю, что если на сегодняшний день взять состав организованной преступности – 20% людей, прошедших тюрьмы и лагеря, 80% чисты как агнцы перед законом, хотя во всех массивах они проходят как члены организованных группировок.

Илья Переседов:

Геннадий Владимирович, то есть, по мнению Гудкова, российский народ еще не дорос до владения оружием?

Геннадий Гудков:

Не граждане не доросли. Надо понимать, что то государство, в котором мы живем, обладает столь неприемлемым набором недостатков и проблем, что сейчас эту задачу решить нельзя.

Александр Никонов:

Дайте гражданам возможность решить это внизу. Оптимизируйте этот процесс.

Геннадий Гудков:

Что вы хотели решить с помощью оружия?

Александр Никонов:

То же самое, что решают американцы. Я вам повторю эту цифру. 2,5 миллиона американцев в год спасают свою жизнь или имущество с помощью оружия.

Геннадий Гудков:

В Монако происходит 6 преступлений в год, там никому не приходит в голову носить оружие.

Александр Никонов:

Само по себе количество преступлений в год ни о чем не говорит. Высока преступность по самоубийствам. О чем это говорит?

Геннадий Гудков:

Я не понимаю, чего вы хотите. Я сейчас говорю по статистике и социологии. Она такова, что если мы сейчас дадим полную свободу в приобретении и ношении пистолетов в карманах, то у нас такой льготой готовы воспользоваться 10-11 млн. человек. В основном это мужчины дееспособные, спортивные. У меня есть наградной пистолет и если бы я знал, что у нас такой спор возникнет, я бы обязательно его взял и отдал бы его вам, Катя. Я посмотрел бы, куда бы вы его дели. По большому счету, это мужской эгоизм.

Александр Никонов:

Так вот, 46% людей, которые используют оружие в Америке – это женщины. И куда они его при этом суют – совершенно не важно.

Геннадий Гудков:

Катя, у меня есть пистолет Макарова, на следующую передачу я приеду с ним и отдам его вам в руки.

Катя  Гордон:

Мне он не нужен. Я сегодня отстаиваю позицию и считаю, что его нельзя давать.

Геннадий Гудков:

Куда вы его сможете положить?

Катя  Гордон:

В сумочку.

Геннадий Гудков:

Любой грабитель, желающий совершить преступление против женщины, первым делом будет отбирать у нее сумочку.

У нас нет опыта массового применения оружия.

Александр Никонов:

В постсоветских странах можно носить оружие и во всех четырех странах упала преступность за годы ношения.

Геннадий Гудков:

Вы говорите про оружие. Значит благодаря оружию перестали брать взятки давно уже на дорогах Эстонии и Грузии.

Илья Переседов:

Власть когда запрещает свободное ношение оружия больше заботится не о безопасности граждан, что они друг другу могут повредить, а о безопасности собственной. В этом есть некий политический момент. В России очень боятся большого числа вооруженных граждан.

Геннадий Гудков:

Уже сегодня на руках свыше 6 млн. единиц стволов. Этого уже достаточно.

Илья Переседов:

Боится Кремль или не боится?

Геннадий Гудков:

Нет

Александр Никонов:

Не боится по той причине, что это не то оружие, которого стоит бояться. Это другое оружие, это не тот инструмент.

Геннадий Гудков:

Сейчас накапливается раздражение в обществе, сейчас обострены конфликты в различных слоях населения. Я вашу книгу читал?

Александр Никонов:

Да, наверное. В апреле выйдет книга. Я там будто про вас пишу. Называется «Здравствуй, оружие». Вы прославились в своей точке зрения.

Эквадорская история. Очередной дурачок угоняет машину. Она спокойно выходит с сумочкой. Он садится и начинает  возиться с зажиганием, отвлекаясь на секунду от нее. Она достает из сумочки ствол и через стекло стреляет ему в башку. Вся машина в крови. Приезжает полиция и ей говорят: «Спасибо». У нас это невозможно, к сожалению.

Катя  Гордон:

Ты хочешь, чтобы этот человек сидел здесь с оружием? Ты готов Александру дать оружие? Если дашь ему оружие, я убегу.

Геннадий Гудков:

У нас очень много революционеров, которые говорят, что всё легализуют. Я им тысячу раз говорю, что эволюция лучше, чем революция, если есть потребность в оружии, давайте пойдем эволюционным путем. Например, определенным категориям людей дадим возможность короткостволы хранить дома. Посмотрим. Что получится. Дадим бвшим военным, милиционерам. Посмотрим, что получится. Есть хорошая практика оборота пистолетов, которые практически не стреляют. Это – наградное оружие. На сегодняшний день у нас почти 9 тысяч наградных стволов, из которых за последние 10 лет не зарегистрировано ни одного преступления. Потому что идет тщательная селекция. Есть право у вице-министров иметь в свободном обращении пистолет. Это оружие не стреляет. Почему? Потому что идет тщательный отбор.

Илья Переседов:

Если мы говорим о федеральном судье и министре, у него слева и справа по два человека со стволами.

Геннадий Гудков:

Сходите в районный суд и посмотрите, как у судей. Они защищаются только неприкосновенностью, по большому счету, они больше ничем не защищены. Мы будем отбирать для этого каких-то отставников.

Александр Никонов:

Что вы сделали для этого, как депутат?

Геннадий Гудков:

Я сделал тысяча первое предложение, организациям, ассоциациям.

Александр Никонов:

Закон опишите.

Геннадий Гудков:

Я уже написал столько законов за десять депутатов Госдумы. Я говорю о том, что сейчас мы над спортивным оружием поработали, выйдут поправки. Мы возвратили школьный тир. Поэтому мы можем отдельные категории сделать. Ребята, ну придите ко мне. Я загружен, давайте поработаем, создадим экспертную группу. Казакам говорю: «Ребята, давайте сделаем закон о резервистах». Будут это казаки, будут резервисты, буду регулярные воинские формирования. Вот вам цивилизованное в руки оружие. Никто не пришел.

Илья Переседов:

А рынок оружия в тех странах, которых он легализован, приносит огромные доходы как бизнесменам, торгующим им, так и государству. Мне не понятно, почему в условиях кризиса государство не открывает эти новые зоны рынка и не легализует проституцию, не разрешает оружие. Почему вы не легализуете рынок продаж оружия?

Геннадий Гудков:

Рынок продаж оружия в России, даже при той социологии, о которой я только что сказал, минимальный.

Александр Никонов:

Дело не только в оружии, дело в патронах. Вот патроны приносят на порядок больше. Человек купил и пошел стрелять.

Катя  Гордон:

Пистолет есть у вас?

Александр Никонов:

У меня есть и ружье и травматик.

Геннадий Гудков:

Вы часто стреляете?

Александр Никонов:

Нет, потому что это ружье.

Геннадий Гудков:

И потому что у меня есть пистолет, я тоже нечасто. У меня нет времени. Огромное количество людей не находят времени, чтобы часто стрелять. У меня есть друг в Эстонии, он занимал высокую должность в уголовном розыске. Я понял, что там нет такой проблемы, как уличная преступность и прочее. Всё же эстонцам удалось навести порядок. Любой проступок полицейского тут же на всю страну. Они навели порядок и потом легализовали ношение.

Илья Переседов:

Сначала мы решаем вопрос преступности, а потом как себя защищать. Как вы считаете, в России больше законопослушных граждан или граждан, склонных к совершению преступлений?

Геннадий Гудков:

В России больше законопослушных граждан, чем склонных к преступлениям, но пропорция граждан, склонных к совершению преступлений, в России значительно выше, чем в других странах.

Александр Никонов:

Факты на стол!

Геннадий Гудков:

Я не смогу вам прямо сейчас привести примеры. У меня есть статистика.

Александр Никонов:

И у меня есть статистика. Я у вас прошу такую статистику, например, ссылки на работу психологов, которые бы говорили: «Да, россияне – это такое быдляческое население, в котором больший процент склонности к преступности».

Геннадий Гудков:

У меня родственница не психолог, а психиатр. То, что она мне рассказывает, лучше в эфире не повторять, потому что нам нужно уже заботиться всерьез о психическом здоровье нации.

Илья Переседов:

Что вы подразумеваете под психическим здоровьем нации? Каждый третий – шизофреник?

Геннадий Гудков:

Не каждый третий. У нас огромное количество людей, не состоящих на учете, но обязательно этого заслуживающие.

Катя  Гордон:

В Штатах есть культура обращения к психоаналитикам и психиатрам. У нас с советских времен обращение к психиатру считается чем-то инфернальным. Отсутствие культуры в нашей стране не позволяет нам и вам дать оружие.

Геннадий Гудков:

А почему про коррупцию совсем забыли? Коррупция открывает путь к оружию любому гражданину. Я против коррупции. Пока она у нас в таком объеме, выдавать массово оружие я не очень хочу.

Александр Никонов:

Откуда следует такой странный вывод, что если дать людям оружие, они тут же побегут и перестреляют друг друга?

Геннадий Гудков:

Они не друг друга перестреляют, а нас. Как в фильмах, когда не могут посадить мафиози серьезного, его всегда ловят на оружие. Очень большая разница иметь нелегальный ствол, когда тебя могут взять за шкирку и легальный.

Илья Переседов:

Геннадий, вы лукавите, потому что в отличие от травматики, пуля, выпущенная из зарегистрированного ствола, тут же идентифицируется и человек тут же садится. Поэтому, если у мафиози будут арсенал зарегистрирован на него, он пойдет на нарушение с левым ворованным стволом.

Геннадий Гудков:

Он станет ворованным за 15 минут до преступления.

Катя  Гордон:

Александр, когда вас в последний раз была ситуация, когда вам пригодился пистолет?

Александр Никонов:

Меч может пригодиться один раз, но носить его нужно всю жизнь

Катя  Гордон:

Я вам желаю, чтобы ваш меч вам пригодился. Спасибо большое.