Перечитал вчерашний текст про «Завет» и понял, что не сказал, о чём этот фильм. В человеческом измерении. Ответ простой: про импульсивных идиотов.

Если бы на церемонии «Оскара» был аналог премии Дарвина за самую нелепую смерть в кино, «Завет» 100% вошёл бы в список номинантов и имел все шансы на победу.

Убей себя нежно

Это безумие началось ещё в «Прометее». В нём исследователи, оказавшись на неведомой планете, на 10 минуте прогулки в её недрах снимают защитные шлемы скафандров, а на 15 минуте разбредаются порознь по разным углам зловещего инопланетного подземелья. Потом они, как стадо баранов, неорганизованно бродят, кто где хочет, чтобы в последний момент начать убегать от смертельной пыльной бури. А владелица корабля – единственный человек, не пожелавшая пускать на борт члена экипажа, заразившегося непонятным заболеванием, выглядит бессердечной, злой тварью.

Но это ещё цветочки. Такое поведение отчасти даже можно было списать на неопытность участников экспедиции «Прометея»: её частный и локальный характер.

Герои «Завета» оставляют смертников «Прометея» далеко позади на конкурсе самоубийственной тупости.

Складывается впечатление, что команда, которая отвечает за жизни 2000 переселнцев, спящих в анабиозе, вообще не знает, что такое дисциплина, должностные инструкции и техника безопасности.

Отряд самоубийц

Вот лишь небольшой перечень их «достижений»:

  • Экстренно выходят из анабиоза из-за аварии на борту корабля, но начинают бухать, вместо того, чтобы устранять неполадки.
  • Летят обживать одну планету, которую изучили заранее вдоль и поперёк, но за 5 минут принимают решение высадиться на другую, про которую узнали случайным образом. Причина? – Мы не хотим больше спать в анабиозе.
  • Высаживаются на планету, про которую узнали час назад, и начинают гулять по ней в ушанках и комбинезонах, словно туристы. Как поступим с пилотом? – Пусть остаётся одна посреди чистого поля и делает кораблю профилактику без охраны и спецзащиты.
  • Сразу после высадки, без разведки они отправляются искать источник загадочного сигнала, брать пробы биосферы и чинить корабль. Естественно, разделившись. Ой, два наших члена экипажа заболели неизвестно чем и болезнь прогрессирует на глазах! – Скорее понесли их на космический челнок, чтобы отвезти на корабль, где находятся остатки команды и беспомощные колонисты.
  • Пилот звездолёта, у которой должна быть профессиональная выучка и устойчивость к неожиданным ситуациям, увидев сыпь на спине больного, впадает в истерику, начинает бегать кругами, словно взбесившийся хомяк, расстреливает из ружья энергетические блоки и погибает, взорвав челнок на глазах у остальной команды. Что стало с нашим челноком? – Она психанула!
  • Герои остаются одни на поверхности неизвестной планеты, их атакуют страшные твари, внезапно из темноты появляется незнакомый мужик и зовёт их за собой. Герои идут за мужиком, они проходят через площадь, покрытую сотнями трупов и заходят в странное здание. Тут безопасно? – Спрашивает капитан у мужика. Абсолютно! – усмехаясь, отвечает мужик. Отлично! – заявляет сексапильная барышня – Я пойду мыться в дальнюю комнату странного здания… Ой, меня съели! Вот незадача!

Этот список можно продолжать долго.

Он настолько вопиюще нелепый, что подобную халатность нельзя списать на разовый недочёт режиссёра или излишнюю впечатлительность героев. Они настойчиво ведут себя как наивные и импульсивные идиоты, усердно провоцируя собственную гибель.

Настораживает, конечно, что такое поведение мы встречаем не в подростковом ужастике, а в научно-фантастическом фильме. Ведь все эти ситуации, возможно, и фантастические, но ни разу не научные.

Приведу два характерных примера.

Пример 1: Роман «Каллисто» Георгия Мартынова. СССР, 1957 год

«Каллисто» – малопримечательный советский роман. Он рассказывает, как в СССР прилетает делегация межгалактических коммунистов. Злые капиталисты руками коварных шпионов пытаются помешать эпохальной встрече наших коммунистов с инопланетными.  Но историческая неизбежность неотвратима. Коммунисты встречаются. Во второй части дилогии теперь уже два партактивиста с Земли отправляются на «Каллисто», чтобы изучить общество, победившее неравенство и частную собственность.

Сегодня этот сюжет воспринимается как китч или первостатейный бред. Но посмотрим, что происходит в Советском Союзе, когда на колхозное поле внезапно садится космический корабль.

[toggle title=»Чтобы прочитать отрывок из романа «Каллисто», нажмите на эту надпись«]Больше получаса участники экспедиции, корреспонденты и летчики простояли на насыпи, молча всматриваясь в маленький белый шар, заключавший в себе великую тайну, принесенную на Землю силой разума неведомого мира.

Молодые ученые Широков, Синяев и некоторые из корреспондентов выразили желание немедленно идти к кораблю. Куприянов категорически запретил подобную экскурсию.

— Всё в свое время, — сказал он.

Вернувшись в самолет, он послал длинную радиограмму президенту Академии наук, в Москву.

Было только восемь часов утра, но солнце стояло уже высоко и было жарко. Члены экспедиции расселись прямо на траве, и Куприянов обратился к ним с маленькой речью. Он просил воздержаться от необдуманных действий, вроде предложенного похода к кораблю, и рассказал содержание полученных им во время полета радиограмм.

— Прибытие этого корабля, — сказал он, — уже стоило жизни одному человеку и нанесло большой вред городу и населению Золотухино. Мы не знаем, каков моральный облик наших гостей и как они собираются относиться к нам. Я верю, что существа, сумевшие построить такой корабль и осуществить межпланетый полет…

— Межзвездный, — поправил Штерн.

— Межзвездный полет, должны стоять на высокой ступени развития. Возможно, что все несчастья произошли случайно и наши гости в них не виноваты, но все же соблюдать элементарную осторожность мне кажется необходимым. Я прошу всех не покидать этого аэродрома и терпеливо ждать. Самолёты, — обратился он к лётчикам, — пока останутся здесь. Не как руководитель экспедиции, а как врач, я настоятельно рекомендую всем немного соснуть после бессонной ночи. Это будет самое лучшее.

Никаких возражений не последовало. Большинство ученых забрались обратно в самолеты. Некоторые улеглись в тени крыльев, прямо на земле.

— Поезд идет, — сказал Штерн.

Куприянов обернулся и увидел длинный товарный состав. Поравнявшись с аэродромом, поезд остановился, и из вагонов, как из мешка, посыпались солдаты. В одну минуту состав опустел и возле насыпи выстроилась воинская часть. Два человека отделились от неё (Куприянов догадался, что это командиры) и направились к самолётам. Шедший впереди пожилой подполковник, увидев кучку людей, среди которых бросалась в глаза огромная борода Штерна, повернул к ним.

— Вы начальник экспедиции? — обратился он к Штерну.

— Нет, это я, — сказал Куприянов.

Подполковник чётко взял под козырек. Стоявший на полшага позади него капитан сделал то же. Куприянов, не зная, как отвечать на такое официальное приветствие, тоже поднял руку и приложил ее к своей мягкой шляпе. За его спиной послышался смех лётчиков. (Эти молодые, здоровые ребята смеялись по всякому поводу.)

— По приказу министра обороны, — сказал подполковник, — стрелковый полк прибыл в ваше распоряжение, товарищ начальник экспедиции. Командир полка, подполковник Черепанов.

— Это очень, очень хорошо, — сказал Куприянов. — Вы нам до зарезу нужны. Необходимо организовать охрану корабля. Сделать так, чтобы к нему никто не мог подойти. Окружить его кольцом.

— Понимаю!

— Но будьте и сами осторожны. Не ставьте людей близко к кораблю. Метров за двести, я думаю, и лучше, чтобы люди не стояли, а сидели или лежали.

— Вы ожидаете от этого корабля враждебных действий?

— Нет, я не думаю этого, но на всякий случай…

— Ясно, — сказал подполковник. — Товарищ капитан, ведите полк! — повернулся он к своему спутнику.

— Слушаюсь!

Капитан повернулся и пошел обратно к насыпи.

Паровоз дал свисток, и поезд тронулся. Стрелковый полк длинной лентой стал переходить полотно железной дороги. Куприянов заметил, что кинооператор тоже пошел с полком.

— Только бы он не сунулся к кораблю! — сказал он озабоченно.

— Без вашего разрешения, — сказал подполковник, — никто не будет пропущен через цепь.

Источник: Георгий Мартынов «Каллисто», глава «Никто не будет пропущен»[/toggle]

Согласитесь, если предположить, что на колхозное поле приземлился бы корабль с Чужими, у советских тружеников было бы больше шансов остаться в живых, чем у членов экспедиции «Завета».

Теперь посмотрим, как описывались межпланетные исследования в классической научной фантастике.

Пример 2: Роман «Солярис» Станислава Лема. Польша, 1961 год

«Солярис» Станислава Лема – образцовый научно-фантастический роман. Практически эталон. Он стал бестселлером сам по себе и потом повторно вошёл в историю в виде экранизации режиссёра Андрея Тарковского.

Посмотрим, как Лем, хорошо знакомый с миром науки, описал процесс изучения «разумной планеты» Солярис:

[toggle title=»Чтобы прочитать отрывок из романа «Солярис», нажмите на эту надпись«]Через четыре года после этого открытия планету облетела экспедиция Оттеншельда, который изучал Солярис с «Лаокоона» и двух вспомогательных космолетов. Эта экспедиция носила характер предварительной разведки, тем более что высадиться на планету она не могла. Ученые запустили большое количество автоматических спутников-наблюдателей на экваториальные и полярные орбиты. Главным заданием для спутников было измерение гравитационных потенциалов. Кроме того, были исследованы океан, почти целиком покрывающий планету, и немногочисленные возвышающиеся над его поверхностью плоскогорья. Их общая площадь оказалась меньше, чем территория Европы, хотя Солярис имел диаметр на двадцать процентов больше земного. Эти лоскутки скалистой и пустынной суши, разбросанные как попало, скопились главным образом в южном полушарии.

Был также определен состав атмосферы, лишенной кислорода, и произведены чрезвычайно точные измерения плотности планеты, альбедо и других астрономических показателей. Как и предполагалось, не было найдено никаких следов жизни ни на жалких клочках суши, ни в океане.

В течение дальнейших десяти лет Солярис, теперь уже находящийся в центре внимания всех наблюдателей этого района, демонстрировал поразительную тенденцию к сохранению своей, вне всяких сомнений, гравитационно нестабильной орбиты. Некоторое время дело пахло скандалом, так как вину за такие результаты наблюдений пытались возложить (в заботах о благе науки) то на определенных людей, то на вычислительные машины, которыми они пользовались.

Отсутствие средств задержало отправку специальной соляристической экспедиции еще на три года, вплоть до того момента, когда Шеннон, укомплектовавший команду, получил от института три космических корабля тоннажа «С» космодромного класса. За полтора года до прибытия экспедиции, которая вылетела с Альфы Водолея, другая исследовательская группа по поручению Института вывела на околосоляристическую орбиту автоматический сателлоид «Луна-247». Этот сателлоид после трех последовательных реконструкций, отделенных друг от друга десятками лет, работает до сегодняшнего дня. Данные, которые он собрал, окончательно подтвердили выводы экспедиции Оттеншельда об активном характере движения океана.

Один космолет Шеннона остался на дальней орбите, два других после предварительных приготовлений сели на скалистом клочке суши, который занимает около шестисот квадратных миль у южного полюса планеты.

Работа экспедиции закончилась через восемнадцать месяцев и прошла очень успешно, за исключением одного несчастного случая, вызванного неисправностью аппаратуры…

Источник: Станислав Лем «Солярис», глава «Соляристы»[/toggle]

Если бы Чужие жили на планете, попавшей в зону внимания учёных Соляриса, земляне знали бы всё об их природе и повадках ещё до того, как первый корабль начал бы заходить на посадку. Насколько такой подход не похож на все эти «ать – два, горе – не беда!» современных фильмов

Человеческое, слишком человеческое

Конечно, Ридли Скотт, если его сильно прижать, сможет дать разумное объяснение и этим киноляпам. Например, скажет, что в полёт «Прометея» отправилась какой-нибудь религиозная община, которой хватило денег нанять только непрофессиональный и малокомпетентный экипаж.

Или же обратит внимание критиков, что оба фильма по сути – рассказ робота Дэвида. Его взгляд, как мы теперь знаем, не отличается беспристрастностью, а значит, люди в его глазах могут выглядеть более нелепыми и глупыми, чем были на самом деле.

Надо заметить, в «Завете» Дэвид превращается в живое воплощение ницшеанского принципа «Человеческое, слишком человеческое». Риддли Скотт заново и по-новому рассказал историю Пигмалиона.

Творение человеческих рук, идеальный механизм, который впитал в себя все человеческие знания и память о культуре, преодолевает любовь к своему создателю и становится судьёй и палачом.

Команда корабля «Завет». Пока все живы, но уже обречены

В таком ракурсе «Завет» одинаково выносит смертный приговор как человечности, так и всей европейской культуре. По версии фильма технический прогресс вновь заставляет её  пройти полный цикл своего развития и породить из себя агрессора арийской внешности, склонного к геноциду и разрушительным экспериментам во имя генетического совершенства.

[toggle]test[/toggle]