ПЕРЕСЕДОВ: Добрый вечер, вы слушаете радиостанцию «Столица FM», в студии Илья Переседов, и это мой дебют в качестве ведущего итоговой программы.

О чем же сегодня будем говорить? Конечно же, об Украине – главная тема последних месяцев, которая останется с нами, по всей видимости, еще очень и очень долго. Плюс поговорим о внутренней и региональной политике России, есть и такая, даже на фоне украинских событий. Обсудим ситуацию с банками, которые горят, лопаются, и что же это может значить. Ну, а также обсудим ситуацию с IT-сектором в российской экономике, благо, что на этой неделе прозвучал ряд очень серьезных и интересных заявлений.

Ну, для начала об Украине. Напоминаю, что по итогам прошлой недели, когда, с одной стороны, на юго-востоке произошел референдум, и соответственно, Донецкая и Луганская области объявили о своей независимости и создании отдельной, собственно говоря, республики, после того, как произошли военизированные столкновения в Мариуполе, ситуация на этой неделе проходит достаточно спокойно, и, в общем-то, о развитии яростной гражданской войны на Украине, слава богу, говорить не приходится.

Сегодня уже можно констатировать, что вот то противостояние, которое происходит между Киевом и Донецком и Луганском, с одной стороны, а также те сложности, которые происходят в Харькове, происходят в Одессе, носят, скорее всего, этакий декоративный характер. Декоративный почему? Ни одна из сторон не пытается добиться каких-то конкретных военных результатов, не пытается кого-то победить, не пытается что-либо захватить, а демонстрирует, скорее, некую решимость и возможности, которые должны произвести впечатление на внешних наблюдателей, в первую очередь, на мировое сообщество и Россию. И вот во время этой подвисшей паузы, в первую очередь проявила себя специфика построения украинского государства, которая не до конца понятна и, может быть, ясна зрителям со стороны России, стал проявлять себя фактор украинских олигархов.

На первое место вышло заявление Рината Ахметова, самого богатого человека Украины, о том, что Киев должен пойти на попятную, Киев должен поддержать возможность устроения на Украине федеративного государства вплоть до изменений в конституции. Вот я даже зачитаю отрывок из его выступления: «Структура нашей экономики – это угольная промышленность, металлургия, энергетика, машиностроение, химическая промышленность и сельское хозяйство, а также все смежные предприятия, которые с этим связаны, и мы попадем под огромные санкции, не сможем ни продавать, ни производить, а это будет значить остановку производства». Таким образом, бизнесмен прокомментировал возможность присоединения Донбасса к России, то есть уход Донбасса к России Ахметов не поддерживает, с одной стороны, но, с другой стороны, считает, что единственный путь – это изменение конституции и децентрализация власти в стране. Но это лишь один из возможных участников будущего диалога.

Также на Украине существует целый ряд других олигархов, каждый из которых сегодня наращивает не только политическую, но и военную мощь. Многие эксперты обращают внимание на такой факт, что начали появляться на Украине частные армии, которые фактически пока еще не сказали своего слова.

Я надеюсь, что с нами на связь выйдет киевский эксперт. Мне показывают, он уже есть. Дмитрий Джангиров, политический консультант из Киева, надеюсь, прояснит нам ситуацию и скажет, как же она выглядит с украинской стороны. Дмитрий, приветствую.

ДЖАНГИРОВ: Добрый день, Илья.

ПЕРЕСЕДОВ: Ну, что же, дайте, пожалуйста, вашу оценку прошедшей неделе.

ДЖАНГИРОВ: Вы знаете, что прошедшая неделя характерна тем, что, по-моему, всем уже стало понятно, что антитеррористическая операция в том виде, в котором она проводится, скажем, неэффективна, мягко говоря. Трения между военными, внутренними войсками и Национальной гвардией, которая во многом составлена из боевиков «Правового сектора» и бывшей Самообороны Майдана, это немножко разные ассоциации, уже вышли в публичное пространство. Друг друга обвиняют в подставах. Армия, фактически все признают – она почти не участвует в военных действиях или имитирует их. Внутренние войска очень локальны. Активностью отличаются несколько батальонов Национальной гвардии. Но, опять же, их только условно можно считать Национальной гвардией. Фактически активные батальоны Национальной гвардии – это частная армия Игоря Коломойского, губернатора Днепропетровской области.

ПЕРЕСЕДОВ: Крупнейшего олигарха.

ДЖАНГИРОВ: Второго олигарха после Ахметова. Но, наверное, наиболее активного, жесткого, циничного и где-то беспредельного в своих действиях. Мне это чем-то напоминает по аналогии – это Борис Абрамович времен Совнацбеза, когда он возглавлял, или как эта называлась организация, Совет национальной обороны в России назывался? 

ПЕРЕСЕДОВ: Да.

ДЖАНГИРОВ: Который он возглавлял. Дело в том, что так как интересы Коломойского далеко не совпадают с национальными интересами Украины, то зачастую создается впечатление, что Нацгвардия используется просто для рейдерских захватов. Вот то, что произошло в Мариуполе – это была попытка поставить под контроль город с двумя крупнейшими металлургическими комбинатами, которые в число крупнейших в Европе входят, а оба комбината принадлежат группе «Метинвест» – Ахметов, в первую очередь, и Новинский, еще один олигарх.  

ПЕРЕСЕДОВ: Позвольте, я уточню. Вы допускаете мысль о том, что то военное противостояние в Мариуполе, которое мы наблюдали, имело целью именно подчинение активов Ахметова Коломойскому?

ДЖАНГИРОВ: В первую очередь – территория, подчинение территории.  

ПЕРЕСЕДОВ: Это феодальные войны уже, получается?

ДЖАНГИРОВ: Что?

ПЕРЕСЕДОВ: Получается, уже какие-то феодальные войны, что ли?

ДЖАНГИРОВ: Частные войны. Вы знаете, к сожалению, самая прямая аналогия – это кондотьерские войны итальянских банкирских домов. Да, это фактически войны кондотьеров. Другой момент, надо понимать, что часть нацгвардейцев – это искренние националисты, каким-то образом, в том числе и идеологически мотивированные. Их, конечно, используют в качестве пушечного мяса. В этом плане внутренние войска, милиция и армия – они более прагматичны, и стараются менее влезать в эти разборки, понимая и не желая быть расходным материалом в таких стычках. А вот то, что произошло в Мариуполе, ведь не зря сразу же Ахметов объявил о создании самообороны из работников металлургических комбинатов. Мы понимаем, что, скорее всего, из охраны металлургических комбинатов при помощи работников, но, тем не менее, фактически речь идет об ответном формировании каких-то своих формирований военных, парамилитарных, как угодно назовите.

ПЕРЕСЕДОВ: Дмитрий, на фоне этой более чем нестабильной ситуации внутри Украины достаточно неожиданной, странной и непонятной выглядит логика поведения киевского правительства, которое, с одной стороны, негативно отзывается на предложение России посадить за круглый стол не только киевлян, но и лидеров юго-востока, а с другой стороны, говорит о создании и проведении круглых столов национального единства, по-моему, так это называется.

ДЖАНГИРОВ: Да.

ПЕРЕСЕДОВ: Инициатива, которую, в том числе, поддержал Петр Порошенко. Но и в то же время говорит Москве о том, что готово принять кредит, обещанный в свое время Януковичу, для того чтобы расплатиться за российский газ – такое очень странное заявление сделал министр финансов Украины Александр Шлапак. Вот расскажите нам об этом.

ДЖАНГИРОВ: Вы знаете, нельзя просто киевскую власть воспринимать как несколько однородную или с какими-то штампами. Там хватает и прагматиков, и «голубей», и либералов, которые все время говорят: «Давайте договоримся, давайте договоримся», – и в этом есть своя логика. Во-первых, как гласит восточная пословица, никто так не заботиться о здоровье должника, как его кредитор, поэтому если Россия даст этот кредит, пусть даже не прямыми деньгами, а мы понимаем, что речь идет о реструктуризации долгов, но, тем не менее, это оформлено как кредит, Россия будет заинтересована в стабильности на Украине, во-первых. Во-вторых, я так понимаю, что это зондаж ситуации, готова ли Россия смягчить политическую позицию в обмен на экономические уступки. Ведь надо понимать, что не от хорошей, во-первых, жизни, эта просьба, а во-вторых, мы понимаем, что при таких суммах кредитов все-таки подразумевается определенная экономическая зависимость, не определенная, а весьма большая зависимость от России. Внутри партии власти та часть, которая готова из прагматических соображений, как бы вести какой-то нормальный экономический диалог с надеждой, ну, а потом и политика как-то поправится.

ПЕРЕСЕДОВ: Спасибо огромное. Я напоминаю, с нами на связи был Дмитрий Джангиров, политический консультант из Киева.

Кстати, телефон нашего прямого эфира – (495) 90-90-996. Если вам есть что сказать по этой теме, пожалуйста, звоните, мы с удовольствием вас выслушаем.

Итак, повторяю, на Украине на первый план уже в политической активности выходят крупнейшие олигархи, и еще больше это подчеркивает своеобразие структуры украинской власти, которая, кстати, связана во многом и с менталитетом жителей этой страны, и с особым статусом украинской экономики. Действительно, украинские олигархи – это совершенно не то же самое, что олигархи российские. В России мы привыкли, что на первом месте – будем называть вещи своими именами – после победы над «ЮКОСом» Владимира Путина на первом месте стоит государственная целесообразность, стоит политическая воля, а олигархи, они уже обслуживают интересы крупного федерального центра, выстраивая, исходя из его логики свои какие уже локальные частные интересы. На Украине все совершенно не так. Действительно, уже можно попробовать увидеть в украинских олигархах, особенно крупнейших – в Ахметове, в Коломойском – таких баронов, обладающих волей, обладающих возможностями, обладающих политическим весом.

Неслучайно, кстати, между прочим, это не вызывает особого удивления и отторжения у населения, потому что для них, действительно, политик – во многом это менеджер, политик – это такой решительный, волевой человек, который своей активностью должен подтверждать свое право на присутствие во власти. Олигархи – это серьезные люди, у которых, в общем-то, все хорошо, и они этим своим благом могут поделиться со всеми остальными.

Неслучайно, повторюсь, лидером нынешней президентской гонки является Петр Порошенко, который удачно совмещает в себе оба этих качества. С одной стороны, он очень богатый и авторитетный в украинском бизнесе человек, а с другой стороны, человек с отчетливым политическим прошлым, которому, в отличие от той же самой Юлии Тимошенко, удается в последнее время при несомненной яркой и яростной национальной позиции все-таки говорить о возможности контактов с Россией.

Так что ситуация на Украине продолжает быть подвижной, развиваться достаточно медленно, опасно, но есть надежда, что, может быть, действительно, либо при участии международного сообщества и России разные стороны все-таки сядут за стол переговоров, либо что-то изменится после президентских выборов.

26 секунд у нас осталось до небольшой рекламы, поэтому я только успею проанонсировать нашу следующую тему. Событием тоже прошлой недели стало появление в стране специализированного Министерства по развитию Северного Кавказа. Именно такой приказ подписал президент Владимир Путин, и назначил главой нового министерства Льва Кузнецова, который до этого работал в должности губернатора Красноярского края.

ПЕРЕСЕДОВ: Итак, мы продолжаем. Это программа «Итоги недели», у микрофона Илья Переседов. В Москве 19 часов 23 минуты. Телефон нашего прямого эфира – (495) 90-90-996.

Итак, говорим о делах внутренних, делах российских. Напоминаю, я анонсировал большую и важную, на мой взгляд, тему – это то, что на этой неделе в России появилось отдельное Министерство по делам Северного Кавказа. Это интересно само по себе, потому что Северный Кавказ привлекает к себе массу внимания, привлекает к себе большое количество федеральных средств, является, безусловно, проблемным регионом не только в силу своего дотационного статуса, но и из-за сложной политической ситуации. Кроме того, интересно и занятно то, что само по себе создание этого министерства не вызвало масштабного резонанса, а все потому, что стало новостью в череде себе подобных.

До этого, в конце марта в России появилось Министерство по делам Крыма. Уже два года, как мы живем с Министерством по развитию Дальнего Востока. В общем, от внимания широкой общественности как-то ускользнуло то, что изначально все эти полномочия и все эти интересы были сконцентрированы совершенно в другой организации – в Министерстве регионального развития. Если посмотреть, то окажется, что объем полномочий Министерства регионального развития, выражаясь обтекаемо, скажем так, сократился очень и очень. Кроме того, напомню, что некоторое время назад было создано Министерство строительства и жилищно-коммунального хозяйства, которое возглавил в прошлом губернатор Ивановской области Михаил Мень. Мы можем констатировать выход на первый план, на первую роль сильных региональных политиков, с одной стороны. А с другой стороны, уход на задний план весьма и весьма авторитетного, впрочем, и сильного министерства.

О том, что же это значило и чего же нам ждать в плане управления регионами, я надеюсь, нам расскажет сейчас Дмитрий Орлов, директор Агентства политических и экономических коммуникаций. Нет, пока не расскажет, не берет он трубку.

Тогда я раскрою секрет. Первый вопрос, который я хотел задать Дмитрию Орлову, это то, что ходят слухи о том, что Минрегион вообще будет расформировываться в нынешнем виде, и появится уже в новом качестве ведомство, которое отвечает и занимается сугубо национальными вопросами. И вот эта тенденция очень интересная, потому что складывается впечатление, что политика Кремля сегодня стремится условно поделить страну на крупные блоки и заниматься адресным развитием этих блоков, этих сегментов под некой общей логикой, и, подчиняясь некой общей целесообразности, только так можно объяснить причины создания этих министерств в проблемных узловых зонах.

Так, у нас до сих пор нет Орлова. Дмитрий Орлов с нами не хочет сейчас общаться. Недоступен, мне подсказывают.

Кстати, (495) 90-90-996. Если нас слушает кто-то из, по всей видимости, уже бывших сотрудников Министерства регионального развития, позвоните, пожалуйста, нам и расскажите подробности о деятельности этой организации, почему вдруг к ней так понизилось доверие, или почему вдруг ее полномочия оказались настолько суженными.

Некоторые считают, что эта ситуация обусловлена, в частности, фигурой министра регионального развития Игоря Слюняева, который является ставленником и человеком, близким к Дмитрию Медведеву. В общем-то, он неоднократно попадал под удар критики со стороны блока Владимира Путина, но одним лишь Слюняевым дело не исчерпывается, потому что можно было бы просто сменить министра, и дело с концом. Но нет, мы наблюдаем некую трансформацию системы управления государством в ее вот таком федеральном блоке.

Хочу напомнить, что вообще тема регионов в России, в российской политике является чуть ли не основной сегодня, особенно в условиях, когда мы вынуждены ориентироваться… Про экономическую изоляцию, слава богу, говорить пока еще рано, но мы вынуждены переориентировать себя на внутриполитическую, на внутриэкономическую ситуацию, и в этих условиях, конечно же, взаимодействие регионов и принципы их работы с федеральным центром выходят на первое место.

Вот, Дмитрий Орлов все-таки с нами. Директор Агентства политических и экономических коммуникаций. Здравствуйте, Дмитрий.

ОРЛОВ: Вечер добрый, Илья.

ПЕРЕСЕДОВ: Мне уже приходится в конспирологию вдаваться, говорить о том, что уменьшение полномочий министра регионального развития обозначает чуть ли не изменение некой политики работы с регионами в условиях экономических санкций против России и сложной международной ситуации. Так ли это, скажите нам, пожалуйста?

ОРЛОВ: Мне кажется, это действительно конспирологическая версия. Мне кажется, в ходе последних изменений выстроено несколько систем работы с регионами. Точнее, они, скажем так, получили окончательное завершение построения этих систем, это, собственно, полпреды, это специальные или тематические министерства – либо региональные, либо инфраструктурные, либо проблемные, как Крым, это Минрегион, и это отделения структуры федеральных ведомств также в регионах. Параллелизм некоторый действительно существует, но это такой проблемно-тематический подход. Естественно, Минрегион в этих условиях значительно ослабевает по своему влиянию в регионах, потому что ранее он уже утратил контроль над ЖКХ. Теперь, как видим, довольно мощная фигура была у этих министерств – Министерства Крыма, Минвостокразвития и Министерства Северного Кавказа. Есть полпреды, причем институт полпредов совершенно не умирает – вот два полпреда-силовика мощнейших.

ПЕРЕСЕДОВ: Да, это как раз был козырь у меня в рукаве, который я хотел спросить. Совпало же как-то, случайным образом совпало, что появление Министерства по развитию Северного Кавказа сопровождалось сменой полномочного представителя президента.

ОРЛОВ: Это такой классический треугольник, еще с советских времен: полпред-силовик, гражданская власть и структура, которая занимается привлечением инвестиций и экономическим ростом.

ПЕРЕСЕДОВ: Вы говорите, с советских времен, а стоит ли нам думать о том, что возвращается такой советский принцип управления?

ОРЛОВ: Нет-нет, это совсем не советский принцип, это принцип нескольких ключей, потому что ясно, что на Северном Кавказе, в Крыму и на Дальнем Востоке есть специфические задачи, которые выходят за рамки каждодневного оперативного управления. На Дальнем Востоке – это проблемы инфраструктурные, на Северном Кавказе и в Крыму – проблемы безопасности. Я хочу подчеркнуть, что Министерство регионального развития, ранее интегрально отвечавшее за развитие регионов с образованием Министерства строительства и ЖКХ, соответственно, через ЖКХ надо контролировать теперь, и с созданием вот этой конструкции, конечно, остается не то, чтобы не у дел, но на вторых ролях. Практически разработка стратегии, какое-то некое общее влияние индикативное планирование, рейтингование, вот, собственно, что остается у этого ведомства. Конечно, есть и риски, многоцентрие это создает риски. С другой стороны, если проблему не поймает, скажем, полпред, ее поймает министерство, если не поймает министерство, то поймает Минрегион. Так что будем надеяться, что все-таки это худший вариант. Есть риски, но вариант совсем не худший.

ПЕРЕСЕДОВ: Дмитрий, короткий последний вопрос. На ваш взгляд, есть шансы, что еще дополнительные такие министерства региональные и профильные появятся?

ОРЛОВ: Этого, конечно, исключать нельзя, но сейчас, по-моему, ситуация близка к комплекту, потому что есть специфические проблемы на Дальнем Востоке, есть проблемы, связанные с Северным Кавказом, есть проблемы, связанные с Крымом. Конечно, можно создать Минчерноземья, Минсибирь и так далее, но мне это кажется маловероятным.

ПЕРЕСЕДОВ: Спасибо большое, с нами на связи был Дмитрий Орлов, политолог, директор Агентства политических и экономических коммуникаций.

Третья тема, которую я предлагаю к нашему обсуждению, это ситуация в российском банковском секторе. Сегодня сгорел, если позволите мне такой каламбур, еще один банк под названием «Огни Москвы». Банк был достаточно небольшой, общий объем вкладов физических лиц в нем составлял около 12 миллиардов рублей, все они были застрахованы в Агентстве страхования вкладов, а это значит, что те физические лица, чей вклад не превышал 700 тысяч рублей, смогут свои деньги через какое-то время получить назад. Но, в целом, ситуация продолжает оставаться весьма и весьма тревожной.

Я напоминаю, что после того, как должность главы Центробанка заняла Эльвира Набиуллина, началась целая череда крушений очень спорных и сомнительных в своей финансовой политике банков, крупнейшим из которых, конечно, остается «Мастер-Банк». Ситуация парадоксальная: когда банки гибнут, когда их анатомируют и вскрывают, выясняется, что там действительно было обилие несомненных нарушений. Оказывается, что эти банки использовались в коррупционных схемах, так было с «Мастер-Банком», так, по всей видимости, было и с «Огнями Москвы».

Надо заметить, что в «Огнях Москвы» должность председателя совета директоров до недавнего времени – до 16 апреля – занимала Мария Росляк – это дочь очень крупного московского чиновника, в прошлом первого заместителя мэра Москвы при Юрии Лужкове – Юрия Росляка. Как-то так случилось, что она как сердцем почувствовала, что нужно уходить.

Очень разные мнения звучат по поводу причин гибели этих банков. Кто-то говорит о том, что государство, наконец-то, решило взяться за стабилизацию банковского сектора и зачистку сомнительных и проблемных банков.

Я напоминаю, что если вы идете по московской улице, видите небольшой банк с незнакомым вам названием, первое, о чем вам будут рассказывать сотрудники этого банка, это то, что, вынужденный выживать в условиях жесткой конкуренции, он больше ориентирован на клиентов, предлагает более хороший процент, более хорошее и человечное, душевное обслуживание. Но на самом деле ясно, что, как правило, работа с частным сектором данных банков – это только некая ширма, которая служит прикрытием для финансовых афер и работы с серым сектором экономики, и, в первую очередь, с тем потоком наличности, которая работу этой экономики и обеспечивает.

И первая конспирологическая версия говорит о том, что мы, в данном случае государство, стали бороться с рынком теневой и серой обналички. Кто-то говорит, что наоборот, это просто передел зон влияния, и одни силовые центры, которые связаны с криминалитетом, уходят и вынуждены уступать свое влияние другим силовым блокам, близким к правительству.

А вот как дело обстоит на самом деле, я надеюсь, что нам сейчас расскажет Герман Клименко, глава Ассоциации электронной коммерции и по совместительству совладелец банка. Герман, приветствую.

КЛИМЕНКО: Здравствуйте.

ПЕРЕСЕДОВ: Два вопроса. Первое: действительно ли проблемы банковского сектора связаны с ситуацией обналички в сером сегменте экономики?

КЛИМЕНКО: Как в каждой больнице, пациент умирает по разным причинам, но смертность высокая. Согласен, это всех напрягает. В случае с «Огнями Москвы» все достаточно просто и прозрачно – банк был обычным «пылесосом»…

ПЕРЕСЕДОВ: Я думаю, не все наши слушатели знают, что такое «пылесос» на языке российских экономистов.

КЛИМЕНКО: «Пылесос» – это банк, у которого ничего нет, нет конкретного обслуживания, точнее, к нему не приходит рассчетно-кассовое обслуживание, но, допустим, есть связи в строительстве, нужно собрать деньги на стройку. И тогда банк, вместо классического использования, используется под сбор денег. Объявляются высокие процентные ставки, выше, чем по рынку, объявляется, что вклады застрахованы Центральным агентством по сохранению вкладов, и несите деньги. Люди, естественно, несут, потому что вклады же у нас гарантированы – это же здорово! Банк набирает свои 3-4 миллиарда и дальше занимается своими делами. «Огни Москвы» такой фокус проделывали три раза, в результате сейчас они, хоть ты и говорил, что это небольшой банк, но все-таки он был 230-м, это достаточно…

ПЕРЕСЕДОВ: Там очень большая разница между лидерами.

КЛИМЕНКО: Он был не самый маленький, набрал 12 миллиардов, насколько я понимаю, все было вложено в строительство. И это были банки – моноинвесторы. Это не те, которые занимаются обналичкой, а у них как раз классическая схема: они собирали деньги, вкладывали в стройку.

ПЕРЕСЕДОВ: Герман Сергеевич, все-таки, если сейчас говорить о российских банках, мы можем слышать сегодня опасливые заявления чуть ли не о национализации или о железной руке государства, которое вмешивается…

КЛИМЕНКО: Центральный банк просто приводит банковскую систему в порядок, никаких причин, государство совершенно индифферентно относится, в целом, к банкам. Центральный банк просто делает то, что уже давно нужно было сделать, то, что началось с «Мастер-Банка». Это, конечно, некрасивая история, но когда-то это надо разгребать, и Центральный банк их сейчас как-то разгребает. Банки, которые не умеют работать, должны с рынка уйти.

ПЕРЕСЕДОВ: Как это повлияет на мелкий и средний бизнес, в первую очередь, на мелкий, который не подпадает под гарантии Агентства страхования вкладов?

КЛИМЕНКО: Мелкому и среднему бизнесу нужно обслуживаться в крупных банках, и на этом вся дискуссия… Государство, Центральный банк приняли решение, что мелкие банки ему не нужны, все. Пожалуйста, «Сбербанк», «Альфа», «ВТБ», все, что можно произносить из крупных банков – пожалуйста, надо идти туда и даже не думать работать с мелкотой.

ПЕРЕСЕДОВ: «Итоги недели» на «Столице FM», в студии Илья Переседов, телефон прямого эфира – (495) 90-90-996. И с нами на связи все еще Герман Клименко, глава Ассоциации электронной коммерции, банкир. Мы обсуждаем с ним ситуацию в банковском секторе, и напоминаю, с приходом Эльвиры Набиуллиной в Центробанк государство последовательно стало разбираться, поверьте Клименко, с банками недобросовестными и недоброкачественными.

КЛИМЕНКО: Не совсем так.

ПЕРЕСЕДОВ: А как?

КЛИМЕНКО: ЦБ попросил банки стать банками, те банки, которые занимались только привлечением вкладов и выдачей кредитов для своих собственных владельцев, как этим занимался «Огни Москвы», Центральный банк попросил остановиться, и начать привлекать юридические лица, начать привлекать расчетно-кассовое обслуживание. И те банки, которые с этим справиться не смогли, они умирают. Сказать, что они плохие – это можно было бы сказать про «Мастер-Банк», но те, кто сейчас становятся «покойничками», они необязательно плохие. Просто «Огни Москвы», по мнению ЦБ – это не банк. Он не смог ни саккумулировать деньги, не смог ни начать привлекать юридические лиц. У банка же много источников заработка, и из банка делают просто перекачку денег у населения, а ЦБ попросило этого не делать.

И поэтому у многих банков сейчас достаточно тяжелая ситуация, потому что у них сейчас стоит ограничение от Центрального банка и на стоимость привлечения, нельзя сейчас привлекать дорого. Если ты сейчас посмотришь на ставки, то банки очень аккуратны. Есть какая-то ставка, которую ЦБ считает разумной, люди на нее сильно не дергаются, и все живут спокойно. На самом деле, сейчас у всех мелких банков проблемы, и не только у мелких, и все начинают действительно пытаться заниматься нормальной банковской деятельностью.

ПЕРЕСЕДОВ: Хорошо. Но вся эта политика была инициирована до событий, связанных с Украиной, с Крымом.

КЛИМЕНКО: Да.

ПЕРЕСЕДОВ: Соответственно, до международных санкций. А как санкции влияют на нее?

КЛИМЕНКО: Это как бы контрольный выстрел. Банки терпят, скрипят. Но с санкциями что сейчас происходит? С санкциями повысились, во-первых, ставки привлечений зарубежных денег, и они стали меньше. И как следствие, в саму банковскую систему стало поступать меньше денег, особенно в строительство. И банки, которые очень плотно завязаны на строительстве, сейчас начинают резко проседать, их перспективы выглядят весьма сомнительными, собственно говоря, так же, как и рынок недвижимости. Потому что если в результате санкций денег будет поступать меньше, а у нас внутренних денег, на самом, деле нет. А основной драйвер роста цен – это все-таки недвижимость и ипотечная история.

ПЕРЕСЕДОВ: Герман, мне кажется, здесь имеет смысл уточнить, что российский банковский сектор предлагал свои коммерческие продукты населению, основываясь не только на привлекаемых у них средствах, но и заимствованных за рубежом.

КЛИМЕНКО: Ипотечные деньги все, однозначно, зарубежного происхождения, потому что у нас нет длинных денег, у нас есть только АИЖК – Агентство по ипотечному жилищному кредитованию, которое покупало у банков. Но основная масса – это международные деньги, это облигации, которые выпускали банки, привлекались и выдавали в ипотеку населению.

ПЕРЕСЕДОВ: Хорошо, поток этих зарубежных денег сейчас становится меньше.

КЛИМЕНКО: Нельзя утверждать, что он ноль, потому что прежние пролонгированы и будут новые, но то, что уже, в принципе, появляются сообщения о том, что с ипотекой становится плохо, она дорожает, а это значит, что она уменьшается, и она будет сужаться. Это значит, что высокий ценовой спрос, у нас рост цен очень сильно синхронизирован, везде, во всех странах это проходили. Как только появляется ипотека, тут же начинают расти цены, потому что люди, покупая в ипотеку, они очень аккуратно относятся к деньгам. Условно говоря, 30 тысяч в месяц, или 30 тысяч 500 – для человека это вроде все равно, а в диапазоне в 20 лет – это разница в цене квартиры условно миллион рублей. И ипотека всегда являлась драйвером роста. И мы же еще до сих пор не вышли из ситуации 2008 года, когда начался кризис.

И у меня есть предположение, что «Огни Москвы» – это во многом тоже пострадавшие оттуда. Они же там не идиоты, они собирали деньги с населения, вкладывали в недвижимость и предполагали, что все это будет распродано. Но ситуация, которая у них произошла, она, скорее всего, связана с тем, что просто люди в таких историях перестают что-то покупать вообще. Особенно, если они раньше рассчитывали на ипотеку, а теперь им ее просто не дают, соответственно, с рынка уходит спрос, и все, мы сидим.

Поэтому можно ожидать не только того, что банки будут сыпаться, но и то, что у нас на рынке недвижимости начнется бурный процесс смены собственников, потому что они будут уходить, так как не могут обслуживать банковские кредиты. И банки, которые инвестировали всю недвижимость, они, конечно, подвиснут с клиентскими деньгами. Я думаю, что «Огни Москвы» – это первая ласточка, будут вторая, третья.

ПЕРЕСЕДОВ: Герман, давайте лаконично уточним, чтобы закончить эту тему. В ситуации экономических санкций, наложенных на Россию, ситуации обилия в России средних и мелких банков, связанных, в том числе, со строительным бизнесом, как это может отразиться на стоимости жилья?

КЛИМЕНКО: Я думаю, что нас ожидает приятное падение цен, по крайней мере, оно будет торгуемо. Рынок и так давно рынок покупателя, но я думаю, что в какой-то краткосрочной и среднесрочной перспективе будет вынужденное снижение цен. И если у кого-то в заначке есть деньги, имеет смысл подождать какой-то срок, и спокойно покупать квартиру через три месяца, через полгода.

ПЕРЕСЕДОВ: Спасибо большое, с нами на связи был Герман Клименко, глава Ассоциации электронной коммерции, банкир.

Ну, и наконец, последняя тема на сегодня, но не последняя по значимости. На этой неделе случилось сразу несколько серьезных заявлений, связанных с IT-сектором. И в первую очередь, конечно же, проявил себя Дмитрий Рогозин, который во вторник на брифинге заявил, что Россия в связи с санкциями со стороны Запада может прекратить на своей территории работу станции системы GPS. Напоминаю, система GPS – это система глобальной навигации, которая сегодня интегрирована чуть ли не в каждый смартфон импортного производства, все навигаторы, которыми вы сейчас пользуетесь в своих автомобилях, не все, но большинство их них, скорее всего, завязаны на системе GPS.

И тут же, как только прозвучало это заявление Рогозина, раздался шквал опасений, криков о том, что все это оборудование в России может прекратить свою работу.

Но нужно заметить, что Рогозин признался, что такое решение возникло не на пустом месте. Дело в том, что уже несколько лет Россия стремиться развивать свою альтернативную систему глобальной навигации ГЛОНАСС. И чтобы она адекватно заработала, нам нужно было, чтобы аналогичные наземные станции взаимодействия с космическими спутниками появились на территории Соединенных Штатов Америки. А этого не происходит, внутри США есть серьезная группа лоббистов, которые не позволяют установить это оборудование, считая, что оно может угрожать национальной безопасности Соединенных Штатов Америки. В данном случае, такая заскорузлость, тяжеловесность и решительность наших чиновников вполне себе сочетается с аналогичным поведением американских чиновников.

И о том, что будет, если вдруг произойдет то, чем Америке грозит Рогозин, если вдруг в России действительно отключат наземную систему GPS, как это скажется на нашей с вами жизни, нам сейчас расскажет Андрей Колесников, директор Координационного центра национального домена сети Интернет. Андрей, приветствую.

КОЛЕСНИКОВ: Здравствуйте, Илья, добрый вечер.

ПЕРЕСЕДОВ: Значит ли, если пророчества Рогозина исполнятся, что через месяц, через два мы уже не сможем объезжать пробки, пользуясь нашими навигаторами?

КОЛЕСНИКОВ: Глупости какие страшные!

ПЕРЕСЕДОВ: А что тогда?

КОЛЕСНИКОВ: Дело в том, что станции, которые стоят на территории России, равно, как и на территории других стран, всего лишь делают одну маленькую функцию, которая никак не связана с нашим повседневным пользованием GPS. Они корректируют орбиту, и они, в том числе, следят за движением тектонических плит. Вот кто от этого реально пострадает, это всякие ученые, которые изучают движение земной коры. А рядовые потребители функций «Яндекс. Пробок» никак этого не заметят.

ПЕРЕСЕДОВ: Хорошо. Мы спокойно выдохнули, пожалели ученых и вспомнили о том, что Дмитрий Рогозин в Правительстве у нас отвечает за оборонный сектор. И лоббируя сейчас реализацию, в том числе и в Америке, системы ГЛОНАСС, постоянно в свой адрес слышит упреки от наших американских партнеров в том, что эта система несет в себе стратегические и разведывательные возможности для России. Так ли это?

КОЛЕСНИКОВ: Ну, какие разведывательные возможности? Упаси Господь!

ПЕРЕСЕДОВ: Но почему американцы не пускают к себе ГЛОНАСС?

КОЛЕСНИКОВ: Да кто его знает? Наверное, тоже потому, что у нас хотят отключить GPS, елки-палки! «Давайте, я всем назло постригусь налысо», – это примерно такое рассуждение. К нашей жизни это вообще никакого отношения не имеет.

ПЕРЕСЕДОВ: Я повторяю, решительные политики, оторванные от повседневности, с одной стороны противостоят таким же людям с другой стороны.

КОЛЕСНИКОВ: Ну да, играют желваками, сжимают кулаки, но на нас это никак не отражается.

ПЕРЕСЕДОВ: Но если говорить о вопросах связи, сегодня же прозвучало заявление замглавы Роскомнадзора Максима Ксензова, который сказал о том, что Роскомнадзор может и готов при необходимости отключить в России работу крупнейших международных социальных сетей, в том числе «Facebook», «Twitter», а также ресурсы «Google». Насколько это заявление серьезно и реально?

КОЛЕСНИКОВ: Оно прозвучало абсолютно некорректно. Дело в том, что, конечно же, никто ни «Google», ни «Twitter» отключить не может в силу того, что они расположены на территории других государств. А вот изолировать российских пользователей от сервисов этих услуг, да, может.

ПЕРЕСЕДОВ: По аналогии с Турцией. В Турции же отключили «Twitter» по решению правительства после того, как там…

КОЛЕСНИКОВ: Да «Twitter» не отключили. Отключили пользователей от «Twitter», опять-таки, надо же правильно акценты расставлять!

ПЕРЕСЕДОВ: Хорошо, люди, живущие на территории Российской Федерации и пользующиеся услугами российских провайдеров, доступа к этим социальным сетям лишатся, да или нет, если такое решение будет?

КОЛЕСНИКОВ: Если их изолировать, то лишатся, да.

ПЕРЕСЕДОВ: А есть законодательные права и возможности такую изоляцию реализовать?

КОЛЕСНИКОВ: Конечно, все в рамках действующего законодательства того же 149-го Федерального закона. Если дадут для этого повод, то изолируют «Twitter» от Рунета. Но, честно говоря, я не очень понимаю, что тогда будет делать наш премьер-министр.

ПЕРЕСЕДОВ: Кстати, премьер-министр очень быстро на это отреагировал и высказался на страницах своей социальной сети тоже несколько двусмысленно. Он, с одной стороны, сказал, что российское законодательство обязаны соблюдать все – и сети, и пользователи. Но, с другой стороны, посоветовал чиновникам, отвечающим за развитие отрасли, включать мозги и не давать интервью, объявляющие о закрытии соцсетей, как бы «и нашим, и вашим».

КОЛЕСНИКОВ: На самом деле, в интервью ничего такого не прозвучало, что «сейчас мы закроем». Говорилось всего лишь о технической возможности ограничить доступ к «Twitter» и другим сетям. Техническая возможность существует, безусловно. В свое время, я помню, у нас тоже запрещали рок-музыку, длинные волосы, меня из школы выгоняли за то, что носил длинные волосы. Это из той же серии. Мне кажется, это такая история, на которую можно смотреть с улыбкой.

ПЕРЕСЕДОВ: Спасибо большое, это был Андрей Колесников, директор Координационного центра национального домена сети Интернет.

Притом, что Дмитрий Медведев резко отрицательно отозвался о самой возможности, публично признанной, о закрытии в России доступа к ведущим мировым социальным сетям, по поводу инициативы Дмитрия Рогозина об отключении станций GPS-навигации, пресс-секретарь премьера Наталья Тимакова сказала, что она согласована с Правительством и является осознанным и волевым решением.

Так что политическое противостояние России и Америки отчетливо переходит в противостояние технологическое. И, в данном случае, усиление ведомств, отвечающих за контроль Интернета в государстве, совпадает с очень решительными заявлениями отдельных политиков о вмешательстве в деятельность представителей иностранных государств на территории России.

По всей видимости, тема Интернета будет темой номер один в ближайшие месяцы для российского информационного пространства, в том числе и потому, что мы переживаем беспрецедентную на сегодняшний день информационную войну. Причем жестокую, яростную, аналогов которой мы припомнить не можем.

Периодически страшно становится открывать социальные сети, страшно смотреть телевизор. Причем, общаясь со своими друзьями и коллегами на Украине, я понимаю, что им не менее страшно, чем нам. И в этих условиях выхода из этой ситуации, по всей видимости, не предвидится, кроме как периодически выключать эти средства информации, звонить на радио, слушать радио, потому что в современных условиях только радио остается тем средством массовой информации, которое напрямую обращается к своим слушателям, вынуждено поддерживать ноту прямого диалога и как-то коммуницировать в разумных комплиментарных рамках.

Назову вам еще одну тему под конец, связанную с Интернетом, надо же заканчивать на хорошей ноте. На этой неделе прошла большая выставка, посвященная вопросам связи, на которой была анонсирована работа детской доменной зоны. Параллельно с запретительными мерами, у нас в России начинает развиваться и профильный Интернет, ориентированный на детей. Мы не только запрещаем, но и развиваем отечественный сегмент Интернета.

Вы слушаете «Столицу FM», программу «Итоги недели», у микрофона Илья Переседов. И я на сегодня с вами прощаюсь, всего доброго, и, надеюсь, прекрасных и солнечных выходных.

Источник: http://finam.fm/archive-view/10247/