Вывел для себя новое определение «москвича». Москвич — вовсе не тот, кто долго живёт в столице. Можно жить здесь годами, лишь обслуживая нужды местного населения. Москвич — не тот, у кого есть жилплощадь и прописка. Можно, например, получить всё это по наследству или купить в кредит на отшибе. И жить потом в своём изолированном тесном мирке, неотличимом от быта аборигенов в Каргополе.

Настоящий москвич — тот, чей быт в мелочах созвучен жизни Метрополии. (Кажется, в физике это называется «гомогенность»).

И первое, на чём проверяется эта гомогенность — географическое разнообразие стола жителя столицы. Важно только, чтобы это разнообразие возникало само по себе без особых волевых и финансовых трат.

Вот, например, у меня сейчас на кухне: масло подсолнечное с Привоза (колбасу доели), сыр из Франции и Швейцарии, мёд из Тулы, груши из Саратова, вермишель и соусы из Таиланда, мясо из Пскова, водка из Ижевска. На подходе красноярская рыба, калужское варенье и испанский хамон.

Как это всё там появляется? Образовывается как-то само собой. То с оказией привезли, это в поездке купили, тем друзья поделились, это от гостей досталось…

Главное, что в доме постоянно происходит географический круговорот продуктов, которого раньше у меня не было, где бы я ни жил.

Первые пять лет после переезда в Москву я вообще не подозревал, что еда здесь встречается где-то кроме Пятёрочки, рынка у метро и ресторана «Му-му».

А теперь, вишь ты, притянула к себе ойкумена своей гравитацией. А ей, как оказалось, сопутствует гастрономический калейдоскоп.

И дело вовсе не в стоимости продуктов. Питаемся мы, кстати, достаточно скромно. А в активном общении с окружающим миром, частью которого является такое разноземельное застолье.

В Нью-Йорке, кстати, ничего подобного не наблюдается. Я узнавал.